Подруга лешего - Людмила Семенова

убил только одного, но боялся, что это повторится, и с двойными усилиями выкладывался на охоте за нежитью. Что же касалось заказов, тут Велхо строго наказал ему: душу в крайнем случае можно сожрать, а тело не трогать. И пока оборотень ни разу не поддался искушению, несмотря на то, что кровь и раны приходилось видеть постоянно.

Впрочем, сейчас еще сильнее волновало присутствие Линды — Юха не сомневался, что в эту ночь она их не бросит. Но одарит ли его снова ласковым и бережным взглядом, когда он явится к ней не волком, а молодым, охваченным страстью мужчиной, каким он поднялся с травы? Нагое тело еще болело после оборота, но ночной воздух приятно его холодил и успокаивал нутро.

Он успел надеть только штаны, когда услышал за спиной шорох кустов. И сам почему-то замер, чтобы какая-нибудь ветка не хрустнула под его босыми ногами и не оборвала это нежное ночное мгновение. Затем послышались тихие шаги и ее голос:

— Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, все уже в порядке, — сказал Юха, откидывая назад влажные волосы. — Впрочем, ты наверняка успела рассмотреть мои ссадины. Ничего страшного там не было.

— Но черная аура порой на тебя действует, — покачала головой Линда. — Или он всякий раз чем-то тебя накачивает?

— Ничем, только требует, чтобы я был сыт, и читает руны, укрепляющие рассудок. Он так делает со всеми хищными оборотнями. А если ослаблять в нас зверей, то зачем вообще брать в дело?

— Не знаю, Юха, все-таки страшно вверять судьбу в человеческие руки! Решай сам, как тебе жить, но я отныне буду держаться рядом, — так ты скорее останешься цел.

— Надо же, — усмехнулся Юха. — Это понимать как обещание или угрозу?

— Как хочешь, — заявила девушка. — Я вообще-то не поэтому пришла…

Она вздохнула, склонила голову и принялась перебирать складки на юбке. Он заметил, что ее щеки разрумянились, а губы слегка подрагивали.

— Что с тобой, Фиалка? — сказал Юха и осторожно коснулся ее плеча. Она не стала одергивать парня и даже слегка прильнула к его ладони. Всхлипнув и переведя дыхание, Линда быстро заговорила:

— Помнишь, колдун сказал, что для очищения нужна кровь? Я сообразила, что мы можем добыть ее сами, и тогда уже к утру земле станет гораздо легче.

— О чем ты толкуешь? — удивился лесовик. — Кого-то прикончить решила, или хочешь, чтобы это сделал я?

— Ты совсем глупый, Юха? Не знаешь, что есть другой способ? А наша живая кровь действует даже лучше человеческой, и тем более птичьей. Что ты так смотришь? Да, я готова ради этого с тобой переспать! Может быть, тогда ты перестанешь думать, что мне наплевать на лес.

— Это ты серьезно?

— А ты собираешься ломаться? Или я чем-то хуже твоих прошлых девок? Мне казалось, что ты с первой встречи был не прочь залезть мне под платье.

— Я — да, а ты? Отдаться первый раз мужику, которого не хочешь, — такое себе удовольствие, Фиалка, мы же не какие-нибудь людские варвары! Да и мне неохота чувствовать себя насильником, потому я до сих пор тебя и не тронул.

— Ты в самом деле не понимаешь?

Она смотрела на него в упор, хмурая, усталая, но такая прекрасная — зеленые глаза, светящиеся болотными огоньками, капризные алые губы, трогательный румянец. Затем отвела взгляд, принялась рассматривать его крепкие обнаженные плечи, будто вырубленные из белого камня, красивую налитую грудь, на которой вилась легкая паутинка волос и беззащитно розовели чувствительные соски.

— Фиалка…

— Да помолчи ты, волколак! — воскликнула девушка и впилась ему в губы, неумело, но так горячо и жадно, что у юноши перехватило дух. Однако он быстро опомнился и взял дело в свои руки, запустил их в темную гущу ее волос, поцеловал в щеку, потом лизнул в шею, спускаясь к ямке между ключиц. Ее кожа источала ароматы нетерпения, смешанного со страхом, и Юха даже не знал, что сильнее его возбуждало.

— Об этом я не просила! Нежности оставь для своих человеческих подружек, — зашипела Линда, упираясь ладонями ему в грудь и пытаясь отпихнуть. Но Юха лишь усмехнулся:

— Нет, хорошая моя, так не пойдет! Я не дурак, чтобы отказываться, но и плясать под твою дудку не стану. Лес-то примет любую жертву, а мужчине, знаешь ли, любви и ласки охота, и чтобы девчонка слушалась, а не делала одолжение.

— Ты же не хотел чувствовать себя насильником, — заявила Линда.

— А я передумал! Решила стать жертвенницей, отдать свое тело ради леса, а ты, Юха, держи объедки с этого алтаря? Ну уж нет, я волк, а не домашняя псина! Но если ты действительно не хочешь, то сделай мне больно, — на что у тебя когти-то есть?

Он подхватил ее за талию и поднял, отчего Линда вскрикнула и забилась словно бабочка в паутине, но так и не пустила когти в ход. Парень уложил девушку на спину и поцеловал ее пятку, затем подвинулся так, что его набухшее мужское естество уперлось прямо ей в живот, и Линда дернулась.

— Перестань брыкаться, глупая! Только сильнее меня возбудишь, — сказал Юха и одним рывком стянул с нее кофточку. Пользуясь ее растерянностью, он залюбовался крепкой загорелой грудью девушки и игриво провел кончиком когтя по ареоле. Потом зарылся лицом в ложбинку, вдохнул ее запах, похожий на перезрелые ягоды, еще слаще и сочнее, нежели ранние.

— Юха… — прошептала Линда, вконец разомлев, и он принялся лизать ее грудь, покусывать соски и перекатывать их губами. Ее ноги стали невольно раздвигаться, и Юхе до одури захотелось прильнуть ртом к влажному лону. «Наверное, пока не стоит ее мучить, — рассудил он, — и так уже течет, словно льдинка на солнце».

Вдруг она взяла его за подбородок, обнюхала и легонько укусила в плечо, слизнула первую каплю, как всегда делали лесные девы при любовных обрядах. Юха и не почувствовал боли, зато лес сразу учуял свежую кровь, откликнулся всеми голосами, наблюдал сотнями звериных и потусторонних глаз, впитывал животворную влагу и требовал добавки. И пути назад больше не было.

Еще момент — и она бесцеремонно толкнула Юху на спину, села к нему на бедра. Длинная юбка укрывала все срамные места, зато грудь под темными от пота волосами бесстыдно трепетала от каждого движения и манила, раззадоривала, требовала мужских прикосновений. Ее глаза уже не мерцали огоньками, а метали молнии.

Она впустила его в себя так стремительно, словно пловец, несущийся по бурному потоку прямиком на острые камни, и помимо воли вскрикнула от