Странные камни - Эдвард Ли

Ветер изменил направление и ударил ему прямо в лицо нездоровым запахом гниющих на пляже вещей, и, вероятно, не все из них были рыбой...

Вдалеке тихо зазвонил колокол, и он обнаружил, что направляется на звук, даже не осознав, что делает это.

- Это будет плохо, - пробормотал он прибою.

Чудовищная штука на церковной колокольне была достаточной проблемой; целый город уродливых, чешуйчатых тварей, которые плескались, скользили и плыли за ним, намереваясь убить его или скормить какому-нибудь рыбному богу или заставить его трахнуть какую-нибудь глубоководную самку... он вздрогнул.

"Надо отдать тебе должное, ублюдок, это очень атмосферно, - подумал он. - Слава Говарду Филлипсу Лавкрафту за действительно ужасающее дерьмо хотя бы в одной из его историй".

Он отвернулся от пляжа и вышел на дорогу, как только увидел ее. Ему не нравилось бродить по городу, но какая-то внутренняя часть его больше не могла выносить нахождения рядом с водой.

"Не то чтобы запах в самом городе стал лучше", - подумал он.

Среди разваливающихся зданий, провисающих на своих гниющих фундаментах, он никого не увидел, но чувствовал, что за ним наблюдают. Ставни на окнах наверху закрылись, прежде чем он успел мельком увидеть жителей за ними. На каждом углу кто-то - что-то - оборачивался и скрывался из виду прямо перед тем, как он мог их увидеть. Одежда висела на бельевых веревках, изношенная, растянутая и все еще как-то грязная, а детские игрушки - мяч, рогатки, странная уродливая кукла - появлялись на тротуарах или редких участках кустарниковой травы, которые, как он предполагал, служили газонами.

"Кто-то должен был там жить", - предположил он - он знал, конечно; он читал эту историю - но они оставались вдали от глаз.

Когда он шел, он наступил на что-то одновременно твердое и мягкое, и вздрогнул, думая:

"Это рука, рука, о БОЖЕ, я наступил на..."

Он посмотрел вниз и увидел, что это был большой мужской ботинок, подошва которого отваливалась. И свод, и каблук были растянуты, как будто какая-то другая нога пыталась надеть их силой... или носила их до тех пор, пока их трансформация не сделала обувь невозможной.

Эверард покачал головой. Ему не нравились мысли, которые это место внушило ему, как соль и песок въелись в его кожу. Эти мысли казались когтями, зудящими и царапающими мягкие части его мозга.

Его ноги (он был почти уверен, что это не его мозг принимал решения прямо сейчас) вели его вверх по травянистым обрывам и продуваемым ветром выступам, пока он не свернул на большую полукруглую каменную площадь, на которой стояло высокое здание с куполом и остатками желтой краски.

Над дверью висела вывеска, хотя краска и, в некоторой степени, само дерево стерли бóльшую часть букв. Тем не менее, Эверард знал это место.

Он нашел отель "Гилман Хаус".

8.

Эверард собирался войти в убогий многоэтажный отель, но потом передумал, вспомнив "Тень над Иннсмутом" Лавкрафта и то, что случилось с главным героем после того, как он забронировал там номер.

"К черту все это", - подумал он и зашагал в противоположном направлении.

Сумерки уже опускались на город, и в некоторых ветхих жилищах зажглись окна. Тени заполнили улицы, которые он мог видеть, и среди них, казалось, появлялись люди, просто группы по двое или трое, некоторые хромали или странно сутулились при ходьбе. Эверард обнаружил, что не может выбросить эту историю из головы; он знал, кем или чем были эти люди. Отойдя немного от отеля, он нашел скамейку, окруженную коричневыми кустами; он сел, чтобы обдумать свой следующий шаг.

"Ладно, позвольте мне разложить все это безумное дерьмо в голове. Вернувшись в Церковь Звездной Мудрости, после того как Лиллибридж зажарился дотла, я спустился вниз и нашел тот другой многогранник в одной из ризниц. Должно быть, это был тот самый ЦЕНТАГОН, упомянутый в списке пергамента, потому что, когда я посмотрел в него - идеальный черный камень с подсвеченными синими полосами - мое сознание помутилось, и я оказался здесь, в точной копии улья монстров Лавкрафта, известного как Иннсмут. Что мне теперь делать?"

Что-то в его здравом смысле, если он у него еще остался, подсказывало, что секрет перемещения по этому Потустороннему миру должен включать в себя другие камни, как и подразумевал список пергамента. Он уже нашел СИЯЮЩИЙ ТРАПЕЦОЭДР, а теперь и ЦЕНТАГОН. Следовательно, дальнейший перенос должен зависеть от того, найдет ли он другие камни в списке. Один из них должен быть средством, с помощью которого он мог бы выйти из этого кошмара и вернуться туда, откуда пришел: на съезд в отеле "Крестовина" в Уильямсбурге.

"Так где же следующий камень?" - он задавался вопросом, охваченный раздражением.

Он резко поднял глаза на нарастающий звук автомобильного двигателя и заметил, как дребезжащий автобус остановился перед отелем "Гилман Хаус".

"Автобус из рассказа, - вспомнил он. - Автобус Джо Сарджента, доставляет главного героя рассказа в город". Эверард с интересом наблюдал. Высокий сутуловатый человек с огромными руками и ногами вышел из автобуса; на нем была какая-то синяя форма и серая кепка типа гольфиста; он поплелся ко входу в отель, но затем с любопытством остановился, постоял немного, а затем...

"О, черт..."

Он уставился прямо на Эверарда. Эверард сглотнул.

Даже на таком расстоянии Эверард мог различить физические детали, прославившиеся в рассказе Лавкрафта: "взгляд Иннсмута". Человек казался лишь наполовину человеком, со странной узкой головой и чрезмерно большими круглыми глазами, похожими на очки, которые были ярко-голубыми, водянистыми и немигающими. У него был маленький, с большими губами рот, почти⁠...

"Почти как у рыбы..."

Джо Сарджент смотрел на него неприятно долго, но из автобуса вышел кто-то еще, худой, нормально выглядящий молодой человек в дешевом костюме и галстуке, и он нес с собой чемодан.

"Это должен быть он, - Эверард знал. - Олмстед, главный герой..."

В напечатанной истории этот главный герой так и не был назван по имени, но в отброшенном черновике имя персонажа было дано как Роберт Олмстед, молодой человек, побаловавший себя экскурсией по побережью Новой Англии, в основном в поисках уникальной архитектуры.

"Что делать?" - размышлял Эверард.

Его первым побуждением было помчаться туда и предупредить Олмстеда о том, что его ждет, но потом он сдержал порыв, вспомнив, что Олмстед переживет чудовищный натиск рассказа. Предупреждение может внести некий эффект Манделы в ткань вещей, что, вероятно, может