Месяц светит, мёртвый едет - Мария Николаевна Покусаева

Налетел ветер, по-странному теплый, и ей показалось, что кто-то подошел к ней сзади, ласково обнял, голову на плечо положил.

На черный лоскут земли слетела с веток маленькая птица. Свиристель!

Кася с отцом Ильей замерли, а птица попрыгала, повертела хохлатой головой — и упорхнула по своим птичьим делам.

— Душа к господу улетела, — вздохнул отец Илья.

Кася знала, что он прав, но все равно по-ведьмински ехидно хмыкнула.

* * *

Они вернулись в дом у мельницы ранним утром, когда ночь только начала светлеть. Чертовы сани, пусть и неслись быстро, как ветер, в миг перенестись с места на место не могли. Кася дремала в санях, закутанная в чужую лисью шубу, а когда просыпалась — проносилась мимо звездная ночь, поля и леса, холмы и замерзшие реки.

Тонда тоже спал, натянув на уши теплую шапку.

Белый конь, один, летел над землей, поземка кружила за санями, луна смотрела на мир — и удивлялась ему и его чудесам.

Дом Тонды стоял, занесенный снегом по самые окна. Пробираться к нему пришлось, увязая в сугробах, откапывать дверь. Кася боялась, что, пока их не было, что-то случилось, но нет: дом встретил тишиной и покоем, домовой вышел из-за печи в облике кота, потерся о ноги Тонды.

— Ну здравствуй, дедушка, — сказал колдун и наклонился кота погладить.

— Я тогда это, — замялся Демьян на пороге. — Баню пойду проверю, можно ли починить. Вам, небось, помыться хочется обоим. Колдовство злое от себя отмыть.

— Уж будь так добр, — сказал Тонда.

— Нет, — вдруг воскликнула Кася. — Я обещала тебя отпустить. Ты теперь волен, Демьян. Свободный черт.

Демьян замер. Он казался ошарашенным, будто получил по голове пыльным мешком, погрустнел весь, плечи поникли. Черт развел руками, спросил удивленно:

— А как же банька? Я ж обещал крышу поправить!

У Каси из глаз слезы брызнули. Она бросилась к черту, обняла его, уткнулась носом в плечо, в колючую овчину тулупа.

— Ну полно тебе, полно, — Демьян гладил Касю по голове. — Развела сырость! Кася! Катаржина! — прикрикнул он и чуть отстранил ее от себя, взяв за плечи. — А ну хватит реветь!

— Не могу! — всхлипнула Кася и слезы рукой смахнула.

Опять грязь по щекам размазала.

— Вот как починю крышу, растоплю баню, злой пар сделаю, чтобы всю дурь из тебя вывел! — пообещал Демьян. — Хочешь — пойдем, мне поможешь.

И Кася пошла.

Мир светлел, гасли звезды, солнце в румяной дымке всходило над лесом и рекой. От полыньи у мельницы слышался плеск и тихое пение: это Осока вылезла в туман. Демьяне велел сходить, поздороваться.

— Нечего, — сказал. — Смотреть тебе, как я колдовать буду.

Осока улыбалась, щучьи зубы не казались такими уж страшными. За спиной у Каси что-то бухало, скрипело, ломалось — это Демьян ставил бане новую крышу.

— Как дела, живая ведьма? — спросила русалка.

В руке у нее было красивое Касино зеркальце.

— Сделала, что хотела?

— Сделала, — сказала Кася.

— И хорошо.

Кася пошла в баню первой и долго сидела во влажном пару, пока кожа не покрылась каплями пота, пока вся грязь не начала собираться в темные катышки. Кася отскребала их ногтями до красных полос, смывала с себя — и снова отскребала, мылилась остро пахнущим дегтярным мылом, раз за разом промывала волосы, глубоко вдыхала горячий воздух. И только когда почувствовала себя достаточно чистой — посидела в предбаннике и вышла к избе.

Было уже за полдень. Солнце прогрело воздух и с крыши звонко закапало, запахло оттепелью, мокрой древесной корой. Снег подтаял, просел, посерел весь, под ногами была холодная кашица.

Тонда куда-то ушел, может, к реке, предупредил бы, если бы далеко собрался. Демьяна тоже не было. На столе стоял горшок с кашей и солонина, больше ничего съестного в доме-то не осталось. Кася сняла с головы платок, взъерошила влажные еще волосы и села за стол.

Ей хотелось спать, глаза слипались, но и черта хотелось дождаться. Попрощаться по-человечески.

Дверь открылась. Кася вскинулась, думая, что вернулся колдун или Демьян, но в избу вошла молодая женщина. Она была хороша собой: высока, стройна, белокожа, чернокоса. На плече у нее сидел свиристель. Кася вскочила из-за стола, поклонилась:

— Здравствуй, госпожа.

— Здравствуй, Катаржина, — сказала Смерть. — Я пришла за службу тебя поблагодарить, — она подставила руку — и птица перебралась к ней на пальцы.

Смерть накрыла свиристеля другой рукой — и в ее ладонях оказалась маленькая деревянная птица, с большой палец величиной.

— Держи, — протянула она птицу Касе. — Подаришь кому.

— Кому? — удивилась Кася.

Деревянная птица была теплой, а если сжать в ладонях — то будто бы ерзала, царапалась коготками и клювом.

— Ты ведьма, тебе видно будет, — ответила Смерть.

Глаза у нее были белые, но Кася знала: все видят. Смерть окинула взглядом избу, покачала головой.

— Вот предлагала ему, — сказала она про Тонду. — Предлагала богатый дом в столице, учеников предлагала, а ты посмотри — живет на отшибе, с нечистью, деревенским мужикам чирьи сводит!

Она ворчала, но Кася слышала: гордится.

— Присмотри за ним, — Смерть посмотрела на Касю.

— Хорошо, — ответила та, и Смерть развернулась, подошла к двери.

Только тут Кася вспомнила про нож и поняла, что не знает, где он.

— Подожди, госпожа! — крикнула она.

Смерть обернулась.

— Нож тебе отдать надо!

— Нож? — улыбнулась Смерть. — Мне он на что? Нитки я и без него резать могу, а точить его мастер не станет. Себе оставь, Катаржина. Он, может, и затупился, но в добром деле тебе еще послужит.

— Это в каком же? — спросила Кася.

— Пуповины разрезать, — ответила Смерть. — Проклятия резать. Что? Думала, упокоится твой Богдан — и ты к жизни в доме батюшки вернешься, как ни в чем ни бывало? Нет, Катаржина, — улыбка Смерти была печальной. — Ты свою судьбу спряла другой, а я вижу, она тебе по размеру. Бывай, ведьма. Надеюсь, не скоро встретимся.

— Прощай, госпожа, — сказала Кася, но слова ударились в закрытую дверь.

Деревянный свиристель нагрелся в ладони. Кася спрятала его наверху, под своей подушкой на полатях, и вернулась за стол.

Когда Тонда с Демьяном пришли, она уже спала. Будить ее не стали. Черт погрустил, что попрощаться не вышло, и в полночь ушел своей дорогой.

Эпилог: Весна

Остаток зимы Кася прожила вместе с Тондой, как ученица знахаря и колдуна. Быть ведьмой без черта нравилось ей больше, хотя по Демьяну она и скучала: не как по слуге, как по другу.

Кася училась накладывать швы, вправлять суставы, сращивать сломанные кости, лечить раны и варить отвары, снимающие боль. Не везде нужно