За гранью безумия. - Александр Науменко

— Да ты знаешь, мне к тому времени будет всё равно. Пускай хоть в этом самом мешке для мусора хоронят.

Через час другой и в помещение стало пусто. Они снова остались наедине с телохранителями и покойницей. Повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листов Харченко. Он наконец отложил журнал и взглянул на часы.

— Скоро закончится наша смена.

— Ага, ты помнишь, что обещал угостить пивом?

Напарник утвердительно кивнул. Потом перевёл взгляд на дверь, которая в этот момент открылась, и вошло несколько молчаливых людей. Они переложили гроб и покатили к выходу. Телохранители и оба полицейских последовали за ними, неспешно, даже как-то лениво.

Оказавшись на улице, гроб погрузили в катафалк и закрыли дверь. Потом чёрный автомобиль вырулил со двора и, набирая скорость, помчался мимо ревущих людей, фанатов, которые пришли проститься и которых не допустили до тела покойницы. А один из парней держал огромный плакат с красными буквами: «Сиськи Ларисы всегда будут править миром». К нему тут же подошёл наряд из ППС, который стал что-то втолковывать, показывая на неприличную надпись.

— Как бы с такой скоростью гроб не перевернулся, — хмыкнул Борисов, указывая острым подбородком вперёд.

— Не перевернётся, так что не надо ссать. Он становится в специальные пазы.

— Серьёзно? — не поверил сержант. — Чего-то я раньше такого не замечал.

— Так ты видел обычные гробы, с обычными машинами, — возразил Харченко со знанием дела. — А это вон какая тачка. Лимузин-катафалк, специально для таких гробов. Обычным покойникам такое будет не по карману.

— Ладно, — хлопнул по плечу Борисов. — Пошли в машину, а то вон, эти весёлые ребята уедут без нас.

Он указал на хмурых телохранителей, которые усаживались в чёрные джипы. Оба полицейских поспешили к своей машине и вскоре уже прицепились в хвосте к внедорожникам.

*

Артемьев стоял в подъезде, как минимум два часа. Он то и дело поглядывал в грязное окно, на двор, который был у него как на ладони. Хотелось поторопить время, но это было не в его силах. Оно тянулось тягуче медленно, как клей. С каждой прошедшей минутой, напряжение всё возрастало.

Парень выкурил не один десяток сигарет, и доставал ещё одну, когда через стекло увидел его. Пальцы замерли, а потом отпрянули от пачки, убирая ту обратно в карман.

«Наконец-то, — с облегчением и лёгким волнением подумалось ему. — Сейчас посмотрим на этого сукина сына».

Рома приходил в этот подъезд четвёртый день подряд, где жила его девушка, а точнее, теперь уже бывшая.

Она принадлежала ему, пока один богатый ублюдок не увёл её, появившись на горизонте из ниоткуда. Аня позвонила ему на мобильный поздно вечером и сказала, что всё между ними кончено.

— Ты шутишь, наверное,

Рома прижимал к уху телефонную трубку, пытаясь понять по молчанью, лёгкому дыханию, правда это или нет.

— Я не шучу, — стало ему ответом, а за этим последовала гробовая тишина.

В тот же час Артемьев помчался к ней, но объяснений никаких не получил. Это уже потом его друзья сказали, что его девушка встречается с богатым хмырём, который ездит на дорогой тачке и водит Аню по лучшим клубам города.

— Я видел их не один раз, вздыхал старый товарищ.

— А почему тогда не сказал?

— Ну, зная твой вспыльчивый характер…

Друг не смотрел в глаза, предпочитая разглядывать нечто у себя под ногами, что-то невидимое.

— Просто не хотел, чтобы ты наломал дров.

Тогда в Роме вскипела злость и обида. Он решил во чтобы это ему не стало отомстить им.

— Я ведь думал, ты являешься моим другом.

— Так и есть, — заверил тот, и был искренен.

Не став особо размышлять, он взял нож, трофей из прошлого, и отправился караулить к подъезду Ани.

«Ты сама виновата во всём этом. Слышишь! Сама!»»

Четыре дня этот ублюдок не появлялся, и вот наконец его автомобиль показался, и из него вышел тот самый тип с зализанными волосами и белозубой улыбкой.

«Пай мальчик, млять», — со злостью подумал Рома, сжимая рукоять ножа.

Он отметил, что внешность у соперника оказалась смазливой. Девчонки обычно таких любят, и буквально тают от одной лишь улыбки.

«Ну ничего. Сейчас мы поработаем над тобой».

Открылась дверь, и послышались поднимающиеся шаги. Аня жила на втором этаже, так что лифтом никто не пользовался. Это оказалось удобно. Мало людей ходило по лестницы, а значит меньше свидетелей.

«Почему происходит всё именно так?» — задавался в который раз Артемьев одним и тем же вопросом.

Вроде бы совсем недавно дела шли в гору, а сейчас не осталось абсолютно ничего. Ему часто доводилось здесь бывать, и квартиру Ани парень помнил наизусть. Её комната, вся обвешанная чёрно-белыми плакатами давно почивших актёров и актрис. Девушка ими просто бредила, этим старым кино, в котором, как она говорила, была некая магия. Да и сам Роман, спустя некоторое время, пристрастился к хобби Ани, начиная узнавать лица, называя фамилии и фильмы.

— Кто это? — часто играли они, особенно в зимние холодные вечера.

— Одри Хепбёрн, — послушно отвечал парень.

— А это?

— Грейс Келли и Грета Гарбо.

— Что за фильм?

— Завтрак у Тиффани, вроде.

— Прекрасно. Тогда назови вот её.

— Шерон Тейт. А фильм… Долина кукол. Актриса, скажу, так себе, а вот, как девушка, вполне красивая.

— Ну-ну. Ты говори, да не заговаривайся.

Собственно, только сейчас, стоя здесь, Роман осознал, что жил чужой жизнью, а не своей. Какое ему было дело до давно почивших актрис? Внутри же парня поселилась пустота, и очень давненько, по-видимому, если судить по некоторым признакам, как затяжная депрессия. Поэтому он с удовольствием окунулся в хобби, изначально не понимая в нём ничего. Но лучше уж так, чем пустота внутри.

«Всё это суррогат. Нет, даже не так. Иллюзия».

Спустя несколько секунд показалась голова с пшеничными волосами и мерзкой улыбкой на лице. В этот момент послышалось щелканье замка, и дверь открылась. Рома замер, не ожидавший того, что Аня тоже выйдет на площадку, встречать своего