За гранью безумия. - Александр Науменко

Оказавшись в коридоре, Артемьев спешным шагом направился к двери. Он решил, как можно быстрее уносить отсюда ноги, пока было на чём бежать. Но его ждало разочарование. Дверь оказалась заперта. Ключа тоже видно не было.

«Какого чёрта! Как они так быстро успели?»

Выругавшись себе под нос, парень обернулся, и вздрогнул. Сердце ухнуло куда-то вниз, в желудок, а ноги стали ватными, непослушными.

«Каким образом он мог так тихо подойти?», — пронеслось в голове.

Перед ним стоял водитель катафалка, который так любезно прокатил Романа. Но сейчас на лице не было ничего от этой любезности. Его ярко-красные губы, будто намазанные помадой, кривились, а рука лезла под пиджак, где оттопыривалось нечто. Секунда, и всё будет кончено разом.

— А ну… — начал водитель, так и не закончив.

Роман, не дожидаясь, пока этот тип вытащит пистолет, прыгнул, на лету доставая из кармана нож. Тихо щелкнуло лезвие. Артемьев вонзил его в грудь своему противнику. Тот издал некий хрюкающий звук, отступая на шаг. Взгляд скользнул вниз, на рану и на пятно, что появилось на белой рубашке. Но похоже, как это было не удивительно, глубокий порез не принёс особого вреда.

— Я выпотрошу твоё брюхо, — прошипел водитель, поднимая руки, подаваясь вперёд.

Роман ушёл в сторону, нагнувшись и вновь выпрямляясь, избегая захвата. Ему сотню раз приходилось драться на улицах, так как район оказался неспокойным, и поэтому следовало постоять за себя, если не хотел, чтобы считали лохом. Поэтому парень нынче чувствовал себя в своей стихии, в глубине душе даже радуясь тому, что можно выпустить весь накопившийся гнев. Красная пелена вновь застилала взгляд, а разум затуманился. Осталась лишь злость ко всему миру, к Ани, которая так просто его кинула, не удосужившись даже объясниться.

— На! Держи!

Взмах рукой, другой. Уход от удара, следующая рана. Артемьев бросался и бросался с дикой яростью на своего противника, не жалея сил, превращая его тело в одну сплошную рану. Наконец лезвие вонзилось в последний раз, прямо в горло. Послышался некий хлюпающий звук. Водитель рухнул на грязный пол, заливаемый собственной кровью. А Роман всё ещё продолжал наносить удары ножом до тех пор, пока он не затих.

«Почему так? — задался парень вопросом, тяжело дыша, переводя дух. — Отчего он так долго не мог умереть? «

Бледное лицо водителя превратилось в неподвижную маску, а красные губы приоткрылись, словно влажная рана, показывая ряд белых зубов.

«Может он находился под действием каких-то наркотиков? Я ведь где-то читал об этом, что такие люди не чувствуют боли, находясь в неком состоянии…»

Артемьев обыскал водителя, но ничего кроме ключей от машины, мобильника и водительских прав, не обнаружил. Тогда взяв его за ноги, пыхтя от натуги, Роман затащил труп в ближайшую комнату, пряча тело во мраке.

«Дай бог не найдут, пока я здесь».

Единственно, что он взял у мертвеца, так это пистолет.

«Теперь будет не так стрёмно».

Выход по-прежнему перекрывала стальная дверь, и поэтому ему предстояло отыскать второго человека, у которого, наверное, и были эти самые ключи. Но как же не хотелось вновь вступать в бой. Он бы с огромным удовольствием отыскал тихое местечко, и просто сидел бы, наслаждаясь одиночеством.

«Эх! Если бы не этот случай, сейчас бы дрых в склепе, а утром, возможно уже покинул эту гребаную Москву».

Двинувшись по коридору, и свернув за угол, он услышал голос незнакомца, который раньше разговаривал с водителем. Тот обращался к невидимому собеседнику.

«Да он там не один, блин».

Артемьев припал к двери и прислушался. Вначале, как и полагается, было не ясно, о чём речь, но по мере того, как слова изливались из уст невидимого человека, брови парня всё больше и больше хмурились, а рот приоткрывался. Пальцы крепче обвили рукоять пистолета.

— Я должен был так поступить, — говорил он. — Понимаешь, иначе просто нельзя. В будущем могло возникнуть множество проблем. Ты теперь другая, не как они. Но это пока. Вскоре мы наберёмся силы и тогда выйдем из тени. Нас сейчас уже не так уж и мало, а вскоре ряды пополнятся новыми рабами. Люди готовы предавать свой род, за жалкие монеты, подобно Иуде, что продал Христа.

— Фу, оставь свою театральность. Не люблю всего этого.

Но мужчина продолжал, несмотря на вроде бы обидные слова:

— Вскоре их власть рухнет и тогда придёт наше время. Не обижайся, что я поступил именно так. Ты поймёшь, что для тебя будет гораздо лучше. Вечная жизнь и неувядающая красота. Ты же этого всегда хотела? Те на верху, тебя запомнят вечно молодой, а придёт время и целый мир ляжет у твоих ног. Знаю, что живя со мною, ты даже не подозревала о том, кто я. Но мне повезло, когда я тебя нашёл в ванной, когда ты умирала от наркотиков. Я тебя исцелил, и все блага ты осознаешь слегка позже. Просто нужно время свыкнуться с этим. Я живу таким уже не один год, и рад этому. Для тебя тоже будет открыто будущее. Любой хотел бы оказаться на твоём месте.

— Я не желала уходить, — вновь раздался приятный, но грустный женский голос. — Меня всё устраивало. Я любила такую жизнь.

Голос незнакомца слегка возвысился.

— Не было выбора. Ты, употреблением своего героина, не оставила иных вариантов. Не окажись я в ту минуту дома, тебя бы реально похоронили, и ничего уже сделать нельзя было бы.

— Ну да, и ты, значит, решил сотворить благо, сделав из меня…

Невидимая девушка умолкла, по-видимому, подбирая нужные слова, но так не отыскав их, продолжила молчать.

— Да, именно благо.

— Я не хочу жить во мраке! Я люблю солнечный свет, загар, пляжи!

— Этого никто у тебя и не отнимает, — вздохнул собеседник. — Меньше верь фильмам. Мы спокойно можем жить при дневном свете. Он нам никак не мешает. Никаких минусов! Только одни плюсы! Да и кровь в основном пьём для продления жизни и молодости, а не ради голода.

— А для чего тогда понадобился весь этот цирк с похоронами? Я могла продолжать