Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

и провел быструю инвентаризацию. Все, о чем он просил, оказалось здесь. Портативные кондиционеры весили примерно по двадцать фунтов каждый. Дополнительные батареи упакованы в термоусадочную пленку. Все остальное было аккуратно разложено вокруг них. Транспортный кофр длиной более пяти футов, из черного металла со штампованными ребрами жесткости, весил чертовски больше двадцати фунтов, да даже и пятидесяти. У Джека упало сердце. Он никогда не пробовал переносить в Долины что-то настолько крупное. Он совершенно точно не мог утащить его в руках, а мысль о том, чтобы перетаскивать покупки по частям, заставила его почувствовать себя утомленным и павшим духом.

Спиди, есть еще трюки в запасе? Может, глоток дешевого вина, которое ты называл волшебным соком?

Банальная ирония, и он не ждал никакого ответа, но получил его.

Думай о Талисмане, Джекки-бой. Сработает получше, чем ПОМОЙ ПОЧИСТИ СМОЙ.

Джек защелкнул замки кофра, сел на него сверху и взялся за боковые края. Закрыл глаза и вызвал в памяти образ светящегося, мистического шара. Как именно он сумел его добыть, в памяти все еще не прояснилось, но сам предмет виделся отчетливо. Он вспомнил, как держал его в руках, как тот теплел от его прикосновения и как глубоко внутри его искрящегося света он разглядел нечто прекрасное.

«Должно быть розу», — подумал он, и в тот же миг кофр начал меняться под руками, его гладкая поверхность стала грубее. Переход в Долины не произошел мгновенно. Сундук замедлял его. Возникло ощущение движения через какое-то мертвое и жуткое пространство

(тодэш)

и в нем Джек ощутил притяжение Прорвы. На таком расстоянии оно не было сильным, но он почувствовал нечто худшее, чем ее притяжение: чуждое шевеление множества разумов. Это походило на шуршание сухих листьев на осеннем ветру. Он попытался успокоить их

(спите, маленькие красные головы, ваше время еще не пришло, так что спите)

как родитель мог бы пытаться успокоить капризного младенца. Момент перехода показался очень долгим, что возможно, так и было; Джек догадывался, что в том промежуточном месте нет такого понятия, как объективное время. Затем, словно благословение, он почувствовал дуновение свежего ветра, отдающего солью Чистого моря. Ветер пошевелил волосы у него на лбу.

Странник Джек открыл глаза. Он все еще сидел на кофре, точнее, на том, во что тот превратился. На ящике, длиннее и глубже, чем те, что сколотил Палле Доусон, но в остальном точно таком же, вплоть до маленьких отверстий, насверленных в крышке. Но если Палле просверлил свои отверстия столбиком — пять в ширину, десять в длину, всего пятьдесят, — то отверстия в этом ящике образовывали круг. Джек сразу узнал в нем форму Талисмана.

Это он сам сделал? Сам создал этот ящик, так похожий на те, что изготовил сэй Доусон? Неужели это он создал узор из отверстий по кругу? Не имеет значения. Сделал сам, получил в результате перехода из одного мира в другой — итог один: это ка.

Металлические защелки сменились петлями из пеньковой веревки. Джек сбросил их, снова закрыл глаза и сотворил короткую молитву о том, чтобы не обнаружить внутри ящика кучу бесполезного хлама из Долин. Он надеялся, что ка не окажется настолько жестокой, а затем осознал, что ка зачастую бывает именно настолько жестокой. Идея о том, что ка благоволит добрым, храбрым и чистым сердцем, возможно, и являлась основой для романтических книг и фильмов, но, по опыту Джека, была не слишком реалистичной.

Хватит тянуть. Вперед и с песней.

Он откинул крышку на кожаных петлях. Кондиционеры «ЧиллЗон» выглядели так же. Он щелкнул выключателем на одном, и прохладный воздух ударил в потное лицо. Хорошо. Отлично, если уж на то пошло. Он поднял один из аккумуляторных блоков. На нем больше не было надписей «Энерджайзер» и «Сделано в США», вместо этого значилось «Северный центр позитроники». Зато на солнечных панелях красовались наклейки с американским флагом и надпись «С гордостью сделано в Хантсвилле, штат Алабама». Плотницкие уровни, заказанные им, все еще были откалиброваны по-английски, но термометры стали круглыми вместо прямоугольных, а цифры на них — предположим, это цифры, — представляли собой обычные закорючки. Ничего страшного, они сработают.

«Еще один день, и мы убираемся отсюда, — сказал он себе. — Если предположить, конечно, что мы сможем поднять Сундуки Рока с нижнего уровня и при этом не взорвать себя вместе со всеми остальными».

Ящик приземлился прямо на блокнот Софи. Он вытащил его и увидел, что имя теперь почти стерлось. Джеку стало грустно. Он завернул блокнот в чистую футболку, а сам завернулся в одеяла. Посмотрел вверх на Старую Мать и подумал: «Пусть то, что жду, придет ко мне».

Уповая на то, что ка благоволит храбрым и чистым сердцем — на всю эту сопливую романтическую чушь, — Джек заснул на своем балконе.

Глава 27

1

На следующий день ранним утром Джек поднялся на кладбище Долгого Ветра, что на Редуте. Развалины города тонули в утреннем тумане, поднимавшемся от воды. Для остальных участников похоронной команды еще слишком рано, но он твердо знал, что застанет здесь Джори Филдса, и не ошибся. Неподалеку стояла повозка с тремя завернутыми в саваны телами. Карликовые мулы были распряжены и мирно паслись; один из них оказался альбиносом с рудиментарной пятой ногой, которая безжизненно болталась при ходьбе.

Было прохладно, но с Джори уже катил пот. Неужели он провел всю ночь на кладбище? Джек бы этому не удивился. Шахтер настороженно оглянулся на Джека, который поприветствовал ему на старинный манер, как принято у Мэнни. Так он давал понять: «Я пришел с миром и говорю серьезно».

— Ты рано, сэй.

Джори вернулся к своей работе.

— Могилы сами себя не выкопают.

— Всего трое?

— Да, на это утро. К рубахам двоих я приколол записки с именами. Третьего не знаю. Лицо обгорело начисто, видишь?

— Вижу, и даже слишком хорошо, — мрачно ответил Джек.

— Позже будет больше, я знаю. — Джори вонзил заступ в кучу земли и вытер лоб. — Из города мы уже большинство забрали, хотя некоторые здания так сильно порушены… — Он неопределенно пожал плечами и снова принялся копать.

— Ты бы хотел искупить свою ошибку?

Джори опять остановился, утирая пот с лица руками.

— Не кеннит.

Джек понял, что задал вопрос по-английски.

— Загладить свой промах.

— Ты называешь это промахом, сэй? Я удрал как кролик. Мне этого никогда не загладить, сэй. Столько народа погибло. Нет никакого акба, никакого искупления. Ничего уже не исправить. Что сделано, то сделано.

— Но все можно изменить к лучшему.

— Ты правда так думаешь? —