В тебя: и другие истории о разрушенной любви - Сэм Уэст

Лезвие топора попало в цель, с тяжелым стуком погрузившись в его плоть.

Сверкающая боль взорвалась в его руке, повсюду сразу, поглотив его шаром агонии. Его мир внезапно превратился в яркие, вспыхивающие огни, прежде чем потускнеть до зернистого черно-белого изображения.

Он открыл рот, чтобы закричать, но ни звука не сорвалось с его губ – агония оставила его в оцепенении. Все его тело было парализовано болью, она держала его в своей ярости, не давая ему даже вздохнуть.

Меган по-прежнему сидела верхом на нем, хотя ее форма уже не была для него столь ясной, расплываясь по краям и трансформируясь в двух, а иногда и в трех Меган. Во второй раз рухнул не один топор, а три топора. Три топора, все приземлились с единым глухим стуком в то же самое место, что и раньше.

Последовавшая агония была невыразимой. Смутно он осознавал, что его тошнит на самого себя, а затем он сам задыхается, горькая и вонючая тошнота течет по задней стенке горла.

Он закрыл глаза, и пол под ним накренился, странное оцепенение и ощущение парения окутало его. Звон в его ушах достиг оглушительных масштабов, заглушая леденящий кровь плач, который мог исходить, а мог и не исходить от него самого.

Смутно он ощутил новое давление на раненую руку, ощущение подергивания взад-вперед, какое-то движение...

Когда он открыл глаза, то едва мог сфокусироваться, и теперь вокруг было намного темнее. Но он был уверен, что Меган оседлала обрубок его руки, что она держала его вертикально и вставила в свое изуродованное влагалище и анус.

Так вот почему она порезала себя ножницами, - пришла несколько отстраненная мысль. - Это должно было освободить место для моей культи руки.

Он открыл рот, чтобы сказать ей, чтобы она остановилась, но вырвалось лишь влажное бульканье отчаяния. Он не был уверен, воображал он это или нет, было ли это просто замедлением его собственного разума, но ему чудилось, что ее горбатые движения становились все более беспорядочными и медленными. Он закрыл глаза.

Он смутно ощутил легкость в своей искалеченной руке, где только что было давление, и его веки на мгновение приоткрылись.

В эту секунду его глаза были открыты, кровавое месиво ее влагалища вырисовывалось над его лицом, разрезанный, блестящий, неузнаваемый кусок стекающего мяса. Гнусная вонь ударила ему в ноздри, хотя, возможно, это была вонь от его самого, потому что он обосрался, когда топор разделил его мышцы, кости и плоть.

Он открыл рот, чтобы возразить, и кровавое месиво ее влагалища упало ему на лицо. Оно задушило его, его мир мгновенно стал черным со случайными вспышками алого, ее месиво перекрывало ему воздух. Кровь, липкие комки ее внутренностей и фекалии мгновенно хлынули в его легкие.

Его снова вырвало в нее, но на этот раз она хлынула обратно в его легкие, обжигая и убивая.

Теперь она лежала мертвым грузом на его лице, больше не вертя бедрами и не ища собственного жадного освобождения, но он не заметил разницы.

Он корчился под ней, пока жизнь вытекала из него, задыхаясь от того, чего он желал больше всего.

Перевод: Ольга Саломе

"ПИЩА ЛЮБВИ"

I.

Все было готово. Маленькую квартиру выскребли до блеска. На плите весело булькало болоньезе. Стол был накрыт - белая скатерть умело скрывала бесчисленные следы от кружек.

Хейли Грин оставалось только сварить пасту и откупорить вино - последнее она не собиралась делать до прихода гостя.

- Вяленые томаты, - ахнула она, внезапно вспомнив о жизненно важном ингредиенте.

Ничего страшного, - сказала себе Хейли. - Без пяти восемь. У нее еще есть пять минут, чтобы исправить ошибку. Рывком распахнув шкафчик над головой, она достала банку с вялеными помидорами - наполовину пустую. Затем схватила деревянную разделочную доску, маленький нож для овощей и поспешно принялась за дело.

Быстро - нарезала. Торопливо - шинковала...

И, как водится, порезалась.

Рукоятка ножа, скользкая от маслянистой пленки, покрывавшей томаты, выскользнула из пальцев, и острое лезвие дернулось, полоснув по указательному пальцу другой руки.

- Ах ты ж, тварь, - простонала Хейли; нож с грохотом упал на доску.

Она поднесла левую руку к лицу, уставившись на зияющий горизонтальный порез рядом с ногтем. Боли не было, и в ту долю секунды она подумала, что пронесло. Разрез образовал пологую дугу из мертвенно-белой плоти - осклабившаяся беззубая щель, напоминающая жабры рыбы.

А потом хлынула кровь. Она заполнила разрез, потекла по пальцу и закапала на разделочную доску.

- Дерьмо, - сказала Хейли, глядя, как кровь украшает вяленые томаты.

- Дерьмо, - сказала Хейли, осознав, что вяленых помидоров больше нет.

Схватив кухонное полотенце, чтобы остановить кровь, она перевела взгляд на кастрюлю с болоньезе, которая шумно булькала, а ароматный пар шипел и плевался сквозь стеклянную крышку.

- Дерьмо, - сказала Хейли, поняв, что теперь соус пригорит ко дну.

Она выключила огонь, сорвала крышку - при этом ее окатило клубом горячего пара - и заодно обожгла руку, не прикрытую полотенцем.

- Блядь, - взвизгнула Хейли, размахивая обожженной рукой в воздухе, пытаясь остудить ее, и одновременно схватила деревянную ложку другой рукой, чтобы помешать соус.

От ее резких движений полотенце свалилось, и кровь ритмично закапала в бурлящий соус.

- Блядь, - сокрушенно прошептала Хейли.

И что теперь делать? Пока она мешала, кровь бесследно растворялась в красном соусе, исчезая без следа, словно ее никогда и не было.

Да, именно.

Будто ее и не было.

Он не обязан знать. Это ведь всего лишь капля крови, какой вред она может причинить? Да и времени готовить что-то другое у нее попусту не было.

Хейли покосилась на томаты.

- Да и хуй с ним, - сказала она, схватила доску и соскребла помидоры в соус, который все еще пузырился.

Дело было сделано.

Соус был готов.

II.

Прошло пятнадцать минут, и он, слава Богу, опаздывал на десять, - когда наконец раздался звонок в дверь. Она вытерла кровь со столешниц, пола и плиты, смыла улики и пять минут держала палец под холодной водой. Кровь все еще обильно сочилась, учитывая относительно небольшую величину пореза, но две туго замотанные полоски пластыря должны были решить проблему.

Сердце подпрыгнуло от волнения, когда Хейли поспешила к двери в конце небольшого, но открытого пространства. Расположенное в приличном районе, ее жилье вряд ли можно было назвать "комнаткой с кухней", тем более что спальня