В тебя: и другие истории о разрушенной любви - Сэм Уэст

Эта книга заклинаний действительно какая-то чертовщина, это точно, - подумал он, вытряхивая остатки мочи из сдувшегося члена и заталкивая ее обратно в кожаные штаны.

Сколько он себя помнил, он увлекался оккультизмом и черной магией, но его увлечение черными искусствами проявилось по-настоящему, когда он нашел книгу заклинаний в давно закрытом букинистическом магазине, в Бродгейте, захудалом приморском городке, где он провел свое детство.

Он глубоко вздохнул при воспоминании, слишком ярко вспоминая шок и восторг, которые он испытал, когда заклинания, содержащиеся в томе в кожаном переплете, действительно сработали.

Он схватил чучело Меган с раковины и потянулся, чтобы открыть дверь. Он сделал паузу, слушая Меган через дверь, улыбаясь про себя.

Похоже, ей хорошо без меня.

Ухмылка сползла с его губ, когда он вспомнил форум, на котором был на днях в даркнете. Анонимные практикующие черные искусства обсуждали потенциальные ловушки этого конкретного секс-колдовства, одна из вещей, которые могли пойти не так, заключалась в том, что некоторые люди под этим типом заклинания могли стать помешанными на боли.

Дэйв содрогнулся при одной мысли об этом, потому что он не увлекался подобным извращенным дерьмом. Он не хотел причинять боль или, что более важно, оставлять шрамы на ее идеальном теле. Если бы он был таким, он бы просто изнасиловал ее.

Нет, его план был прост; когда она была "самой собой", эти воспоминания только возбуждали ее. В конечном счете, он хотел ее согласия, и если ему пришлось немного помочь ее желанию, пусть будет так. Это был долгосрочный план, и к концу его она полюбит его душой и телом.

– Соси мой член, детка, – сказал он, выходя из ванной, – пососи хорошенько, и я снова буду готов.

Но он разговаривал с пустым местом на полу, где оставил ее мастурбировать. Его желудок перевернулся от ужаса в ту долю секунды, когда ее не было в поле зрения – затем он заметил ее у своего специального книжного шкафа, и выдохнул с облегчением.

Это облегчение было недолгим.

– Какого хрена ты делаешь?

Она проигнорировала его, продолжая мастурбировать сморщенной головой.

– Остановись!

Он наклонился к ней, все еще сжимая ее чучело, как ребенок, сжимающий тряпичную куклу. Эта окровавленная голова стоила ему двух чертовых штук – это было одно из его самых ценных владений и, по слухам, принадлежало амазонскому племени – и вот эта сука запихивает ее себе в пизду.

– Плохая девочка!

Его глаза вылезли из орбит, когда она полностью засунула ее внутрь себя. Он сердито смотрел на нее, пока она стонала от удовольствия, ее голова в экстазе была запрокинута назад, когда она демонически щипала свои соски.

Дэйв опустился на колени между ее ног, царапая ее зияющую, мокрую "киску".

Он был так поглощен поиском своей драгоценной головы, что не заметил, что его топор пропал с самой нижней полки книжного шкафа. Он также не заметил, когда она слегка приподнялась на локтях, потому что его указательный палец зацепился за пучок вьющихся белых волос на его драгоценной сморщенной голове – волосы, которые теперь, несомненно, будут испорчены ее смазкой.

Он только заметил, как тупая сторона его топора качнулась у виска за долю секунды до того, как он вонзился в его череп.

Его мир вспыхнул ярким белым светом, прежде чем чернота ринулась ему навстречу.

Х.

Веки Дэйва распахнулись от стонов удовольствия Меган. Тотчас же он снова закрыл глаза, потому что внезапный дневной свет был подобен осколкам стекла, пронзившим его лобную долю.

Он застонал, не понимая, что, черт возьми, происходит. Медленно он сообразил, что лежит на спине на том, что должно было быть полом, и его голова бешено пульсировала. Сука ударила меня топором, – внезапно вспомнил он. Он попытался сесть и, к своему ужасу, обнаружил, что не может.

Его глаза распахнулись, а мозг протестующе запульсировал. Он понял, что не может сесть.

– Какого хрена? – пробормотал он, его голос звучал хрипло и невнятно для его собственных ушей.

Он откашлялся, его кашель превратился в протяжный стон, и он поднял дрожащую голову, чтобы посмотреть на Меган.

Как и ожидалось, она лежала на спине, голая и мастурбировала, в нескольких футах от него. Однако что было не так предсказуемо, так это то, что она одновременно фистинговала свою задницу и "киску".

Кровь струилась из ее ануса и "киски" от ее кулаков – один входил, а другой выходил, выстраивая устойчивый ритм.

Его глаза вытаращились при виде этого, и холодный страх заструился по его венам. Нет, ему совсем не понравилось это зрелище; ему нужно было снять с нее порчу, и быстро. Единственная проблема заключалась в том, что как бы сильно он ни дергал себя за руки, они не поддавались. И ему понадобились руки, чтобы схватить чучело, которое лежало рядом с ней на полу.

Он заметил, что рядом с ней было не только это. Еще были его топор, пара кухонных ножниц и большой хлебный нож с зазубренным краем.

– Меган? Развяжи меня, Меган. Это говорит твой хозяин, и ты должна делать, что я говорю.

Она проигнорировала его. Черт, - подумал он. Это действительно было хреново.

Подавив приступ паники, он повернул голову, чтобы оглянуться, и увидел, что его руки привязаны веревкой к одной из крепких приземистых ножек массивного буфета. Потребовалось три здоровенных мужчины, чтобы затащить эту ублюдочную штуковину в эту комнату, и он уже смирился с тем фактом, что ему придется оставить его в тот день, когда он выедет, потому что буфет был слишком тяжелым.

Он также узнал веревку – она достала ее из его ящика для столовых приборов вместе с ножом и ножницами.

– Меган! – закричал он, изо всех сил дергая за веревку, – развяжи меня немедленно! Блядь!

Его непрекращающиеся рывки разорвали кожу на запястьях, заставляя его плоть гореть и болеть. Он чувствовал там влажную струйку крови, и его руки ослабли, когда он лежал, тяжело дыша и всхлипывая.

Веревка была обмотана вокруг его рук так много раз, что он нанесет серьезный ущерб только себе, если продолжит дергать за нее.

Как, черт возьми, у нее хватило сил и воли, чтобы связать его вот так? – спросил он сам себя. Предупреждения его товарищей, любителей черной магии, плясали в его голове: иногда у жертвы, находящейся под заклинанием, может развиться жажда боли, будь то их