Гематофаги - Стивен Козеневски

У каждого отдела есть свой отсек, заставленный столами, разделенными кабинками с войлочными перегородками. Напротив каждого открытого отсека - два-три отдельных кабинета для линейных руководителей, и на большинстве из них есть таблички с именами и должностями.

Из-за атаки безкожих на пол полетели степлеры, личные фотографии и телефоны, но многие сотрудники уже вернулись за свои столы и тщательно раскладывают вещи. В отделе расчетов одна женщина очень оживленно разговаривает по планшету с кем-то, кто, судя по тому, что только что сказала Заниб, должен быть где-то на корабле. Надеясь не пропустить интересного, я останавливаюсь, чтобы заглянуть в отсек кредиторской задолженности, и, как и ожидалось, собеседница раздраженной женщины находится там и выглядит не менее раздраженной.

Заниб хватает меня.

- Из всех мест, которые тебя могли заинтересовать, ты выбрала бухгалтерию?! Идем, мы почти пришли.

Когда мы проходим мимо рабочих отсеков, мы попадаем в зоны для технической работы, заставленные лабораторным оборудованием и исследователями в белых халатах. Я не узнаю, над чем они работают, но замечаю различия между дисциплинами по названиям на отсеках. Ксеноклиматологи все в шлепанцах и с короткими рукавами, будто привыкли отдыхать на инопланетных пляжах. Чистые математики - все в толстых, размером с кулак, коротких шейных шарфах, которые сейчас в моде на Броатоа. Они, кажется, предпочитают старомодные грифельные доски, в то время как у инженеров - экран на всю стену, на котором они пишут, перечеркивают и переписывают идеи друг друга.

На этот раз я прохожу мимо Заниб, не заметив, что она остановилась, чтобы открыть шлюз в крошечный, почти как чулан, отсек.

- Это что? - спрашиваю я, недоумевая.

Шлюз не помечен ничем, кроме знаков биологической опасности и предупреждений о запрете входа, варьирующихся от просто строгих до откровенно панических.

- Здесь я держу своих деток. Моя детская.

Наконец, что-то поддается, и шлюз приподнимается на гидравлических петлях. Если бы я не знала лучше, я бы заподозрила, что у нее даже нет ключа. Но Заниб, вероятно, просто создает образ таинственности, чтобы позабавиться/шокировать меня, и могла бы легко открыть его в любое время.

Комната маленькая, но только для двух человек. Для ее обитателей она идеально подходит. Заниб включает свет, и гротескное чувство тревоги, которое я испытывала в темноте, ослабевает, но лишь слегка. Темнота была полна монстров, но только самых обычных. Маленьких, пушистых, чешуйчатых, иногда слизистых, кровососущих.

- Гематофаги, - шепчу я.

- Динь-динь-динь, - говорит она, будто я выиграла приз на ярмарке.

Вот существа, о которых она намекала на совещании. Пара пиявок в небольшом мутно-коричневом аквариуме. Две летучие мыши-вампира, висящие на жердочке в своем пещерном вольере. Есть клещи, птицы, бабочки, несколько червей и почти целая переборка с различными видами комаров.

- По две каждого?

Она кивает.

- Размножающиеся пары. Настоящий ковчег Заниб.

- А не проще ли хранить их в виде замороженной спермы?

- Ты когда-нибудь пробовала оплодотворить комара вручную, целочка?

Я усмехаюсь.

- Нет, точно, не пробовала.

- Ну и не стоит начинать. Уж поверь мне на слово.

Я обычно не брезглива - и никогда не считала себя суеверной - но когда я подхожу к дальней переборке маленького зверинца Заниб, я не могу избавиться от ощущения, что кто-то наступил на мою могилу. Волосы на затылке встают дыбом, и я чувствую, как по позвоночнику пробегает холодок.

Вода мутная, даже мутнее, чем в аквариумах с пиявками. Я приближаюсь с трепетом, завороженная, ожидая, что кто-то покажется, когда внезапно что-то с глухим ударом врезается в стекло - настолько чуждое по виду, что я чуть не падаю на пол, хватаясь за сердце.

К стеклу прижимается кольцо острых зубов, торчащих во все мыслимые стороны, а в глубине горла этой твари без челюстей пульсирует нечто, напоминающее зубастый язык. Должно быть, это одна из миног Заниб - существо, наиболее похожее на то, что она ожидает найти на живом мире внизу.

- Вижу, каменные лизуны привлекли твое внимание.

Я киваю, надеясь, что выгляжу не слишком бледно, но вся кровь, кажется, отхлынула от моего лица, как будто спасаясь от своего естественного врага в аквариуме.

- Это все виды миног?

- Все они здесь. Морские - в отдельном аквариуме. Хочешь пообщаться с Крассом? Он, кажется, не против познакомиться с тобой поближе.

- О, нет... - начинаю протестовать я, но уже поздно.

С ловкостью и бесцеремонностью прирожденного зоолога Заниб засовывает руку в аквариум и, кажется, не мешкая ни секунды, хватает миногу и вытаскивает ее из маленького пресноводного дома. Я вздрагиваю, когда громкий, отчетливый звук "чпок" сопровождает отрывание ее рта от стекла.

Заниб приближается ко мне с уверенностью, будто управляться с длинной, похожей на угря рыбой - самое естественное в мире дело.

- Это Красс, - повторяет она. - Речная минога. Lampetra fluviatilis. С Земли. И почти не экспортируется за пределы родной планеты. По какой-то причине.

Я проглатываю комок, внезапно возникший в горле.

- А безопасно держать его вне воды вот так?

- О, конечно, - говорит она, будто рыба вне воды - самое естественное в мире, - если всего на секунду. Давай, погладь его. Он не такой уж страшный. Он просто большой ребенок, правда, Красс?

Заниб протягивает одну руку, чтобы погладить Красса там, где должен быть его подбородок. Он предпринимает отчетливую попытку вцепиться в ее руку и начать сосать кровь, его острый язык стучит, как поршень. Я могу только смотреть в ужасе. Я знаю, что это существо - не больше и не меньше, чем то, каким его сделала эволюция и природа, и оно не более властно над своей внешностью, чем я, но что-то глубоко внутри меня отвергает мысль о том, что это не чудовище, не отклонение, величайшее преступление или шутка, которую вселенная когда-либо сыграла с нами.

- Давай же, - говорит Заниб снова. - Он сейчас, наверное, начинает задыхаться в воздухе. Просто проведи тыльной стороной ладони по его спине.

Моя рука дрожит, когда я протягиваю ее, чтобы сделать то, что говорит соседка, и я не сомневаюсь, что она наслаждается моим дискомфортом, но в конечном счете, будь то давление сверстников или какая-то глубинная потребность что-то себе доказать, я глажу кровососущую рыбу. Меня все еще передергивает от прикосновения к слизистой коже твари, пока Заниб заталкивает ее обратно в аквариум.

Я с гротескным любопытством наблюдаю, как Красс начинает извиваться в своем аквариуме, обвивая свою пару, и они демонстрируют какую-то далекую, рыбью версию привязанности