Гематофаги - Стивен Козеневски

И на "Предначертанной Судьбе" этим уровнем была птица. Около ста самок с гораздо большим разнообразием замороженного семенного материала. Если следить за этим, отслеживать генетические маркеры в течение поколения или двух и обеспечивать разнообразное разведение и многоплодные роды - это как раз минимальный уровень для создания стабильного генофонда.

Следующий слайд - схема, не сильно отличающаяся от генеалогического древа, показывающая, как два индивидуума даже при введении внешнего семенного материала не могут создать стабильный генофонд. Следующий слайд более заполнен - десять индивидуумов также заходят в тупик. Третий - еще более заполненный, но показывает, как сто индивидуумов создают самодостаточную популяцию.

- И не случайно экипаж каждого Модуля был примерно такого же размера. Сто женщин, молодых, детородного возраста, с яслями и местом для расширения популяции даже во время полета. Единственное отличие, конечно, в том, что все, что я только что сказала о курах с обязательным разведением и обязательным количеством потомства, начинает звучать как евгеника, если применить это к людям.

- Предположительно, эти первопроходцы вызвались добровольцами.

Я не думала, что Хелена слушает.

- Именно так. Тогда, когда наш вид был почти полностью привязан к Земле, просто шанс увидеть космос был достаточным поводом, чтобы вдохновить людей отказаться от своей жизни, семьи и даже контроля над собственным телом.

В общем, как я уже говорила, один Модуль теоретически может служить базой для колонии. Было бы тесно и ужасно некомфортно, но этого было бы достаточно. Двенадцать Модулей позволяют учесть все случайности космического путешествия и при этом гарантируют основу для чрезвычайно сильной колонии.

Колонизационный корабль, как вы, наверное, догадываетесь, - предприятие чрезвычайно дорогое, которое наши современные корпорации сочли бы финансово несостоятельным. Только во времена воинственных национальных государств могли решиться на подобный проект. Хотя, учитывая это, потеря даже одного колонизационного корабля была бы катастрофой. Помимо человеческих и физических потерь, потеря престижа во всем мире и, честно говоря, отсутствие воли начинать заново - нервное потрясение, если хотите - делают саму "Предначертанную Судьбу" таким исключительным случаем. Как вышло, что США так халтурно разведали Виламин, выбрав его местом для колонии?

Директор прочищает горло.

- Все это увлекательная предыстория, Пейдж, но нет необходимости так сильно сосредотачиваться на одном конкретном случае. Может, охватишь немного более общий материал?

Я должна быть невозмутимой, но это меня серьезно... взволновало. Зачем заставлять нас изучать живые миры и колонизационные корабли, если мы не имеем дела с самой известной катастрофой колонизационного корабля в истории? Возможно, мы на самом деле не идем за "Предначертанной Судьбой"? Может, есть более мелкий инцидент, который я упустила в своем усердии и самоуверенности? Неужели я зря потратила все время на исследование именно этого корабля?

Я не могу понять этого по лицу Дианы. Я хочу подавить эмоции, стать жестче, сцепить зубы... но не получается. Она действительно задела меня за живое.

- Да... ну...

Я пролистываю следующие несколько слайдов, охватывающих довольно глубокую предысторию именно "Предначертанной Судьбы".

- А-а-а...

Я больше не могу говорить. Я провалилась.

- Э-э... каждый... Модуль функционален. Как убежище. В случае необходимости. Цель, конечно, в том, чтобы... в конечном итоге разобрать Модуль и использовать его как сырье для строительства города. В идеале вы садитесь там, где есть лес. Если нет - поможет Модуль. В идеале там пригодный для дыхания воздух. Если нет - опять же всегда можно остаться в Модуле. Не идеально, но, э-э...

Я замолкаю. В голове пустота. Я долго выдыхаю воздух сквозь зубы. Я потеряла их. Ну, не то, чтобы потеряла. На самом деле, наоборот. Они все смотрят на меня, будто буравят лазерами, как стервятники, чующие слабую добычу, которая вот-вот станет падалью. Достаточно одного насмешливого комментария - и я стану посмешищем на все плавание, если не на всю карьеру. И я вижу, как на губах Дианы появляется ответ.

Только Заниб, кажется, волнуется за меня, подбадривает, шевелит губами, но черт возьми, я не могу понять что. Может, что-то конкретное. Может, просто "продолжай". Или "садись". Если я сяду сейчас, я проиграю или выиграю?

Я слышу, как директор набирает воздух в легкие, готовясь произнести сокрушительную реплику, которая уничтожит меня и лишит не только гордости, но и бонуса. Но вместо слов воздух внезапно наполняется жужжащим сигналом тревоги по интеркому.

7

Хелена мгновенно вскакивает. Она хватает коммуникационное устройство с переборки - аналоговый раритет, который держат в этих кабинетах исключительно для того, чтобы служба безопасности чувствовала себя увереннее - и начинает кричать.

- Какого черта там происходит?!!

Мы съеживаемся и замираем, вжимая головы в плечи, ловя каждый звук в промежутках между оглушающими монотонными завываниями аварийной сирены.

Хелена вешает трубку. Ее взгляд устремлен в какую-то далекую точку, которую она не может видеть сквозь десять рядов переборок. Она нажимает несколько кнопок на телефоне, и сирены замолкают. Она опускается на колени рядом с директором, и они обмениваются лихорадочным шепотом, который никто из нас не может разобрать, как бы мы ни старались.

Хелена кивает, встает и указывает на двух своих офицеров - те поднимаются и выходят за ней. Как сурки, мы все одновременно поворачиваем головы к шлюзу, слыша, как она и ее головорезы запечатывают его за собой.

- Приношу извинения, леди, но глава службы безопасности уведомила меня, что пока мы будем в наибольшей безопасности здесь, по крайней мере на время чрезвычайной ситуации. Боюсь, мне придется вести переговоры с нарушителями. Те из вас, кто хотел бы уйти, но не может из-за чрезвычайной ситуации... пожалуйста, не стесняйтесь подать жалобу в отдел по равным возможностям или в профсоюз после окончания инцидента.

Ей не нужно добавлять очевидное "или заткнитесь на хрен". Когда она нажимает кнопку в третий раз за день, даже те женщины, которые раньше покидали комнату из-за индивидуальных причин, завороженно смотрят на экран. Ниа, кажется, ждала, когда мы восстановим связь. Ее и так обнаженные зубы выставлены на показ - мускулатура лица предполагает, что это зловещий оскал, но без нормальной кожи невозможно определить точно.

Ниа держит картофелечистку, заточенную до мононитей, у горла нашего шеф-повара. Та дрожит в своем белом халате, мокрое пятно в паху, слезы шариками отрываются от глаз и уплывают в невесомости, выдавая истинную степень ее паники. Тем не менее, она не двигается в руках безкожей.

- Делила, - спокойно говорит директор, - вы в порядке?

- Не сказала бы, что я в порядке, госпожа директор, - почти взвизгивает повариха.