Гематофаги - Стивен Козеневски

медицинский, ни какой-либо другой, - но я вижу, что она в шоке. Ее зрачки расширены, и она выглядит так, будто хочет только одного - сорваться с места, как заяц. Меня начинает грызть под ложечкой, когда я понимаю: если моя опытная соседка, настоящий космический волк, так напугана, то мы действительно в опасности.

- Вы разорвали бы нас на части только ради того, чтобы дать нам умереть в космосе?

Ниа поворачивается к одной из своих парящих протеже.

- Скажи Ханне, чтобы включила консервный нож.

Прядь русовато-каштановых волос залетает в ухо Нии, щекоча его до раздражения. Она отталкивает парящее тело Делилы.

- И пусть кто-нибудь уберет эту штуку и разрежет на запчасти, - oна поворачивается обратно к Диане. - Нам так нужны свежие органы. Любому медицинскому кораблю они нужны. Вам не пришлось бы узнавать об этом на собственном опыте, если бы вы были разумны и позаботились о своей команде. Но у меня такое чувство, что вы пытаетесь меня задержать, госпожа директор. Так что предложение, каким бы скудным оно ни было, снимается.

Громкий металлический гул раздается прямо за переборкой, и почти сразу же - визг металла о металл. Обещанный Нией консервный нож уверенно режет переборку, безошибочно прокладывая дорогу к нам. Одна из аналитиков отдела расчетов вскакивает с места. Мы все поворачиваемся к ней. Она выглядит так, будто готова крикнуть или сделать что-то, что-то запоминающееся. Ее глаза мечутся по комнате и наконец останавливаются на степлере на конференц-столе. Это, наверное, самая тяжелая вещь здесь, и самое близкое к оружию.

Аналитик хватает его и поворачивается лицом к переборке.

- Мы должны бороться, да? Мы должны что-то делать, да?

Комнату наполняет неестественный, пронзительный хихикающий смех. Безкожие не отключили трансляцию - они ждут, чтобы посмотреть, что с нами сейчас произойдет.

Еще одна аналитик, в строгом коричневом костюме, встает и протягивает руку ладонью вверх к первой. Они сидели рядом. Возможно, она ее начальница.

- Иззи, - шепчет начальница, но в такой тесноте и с такими расшатанными нервами мы все слышим каждое слово. - Мы не сможем дать отпор плазменным горелкам. Уж точно не степлером. Все, что у нас осталось - это наше достоинство.

Начальница поднимает взгляд на Диану. Диана не произносит ни слова, но своим видом дает понять, что согласна. Иззи выглядит так, будто хочет сказать еще что-то, но смущенно вкладывает импровизированное оружие в руку начальницы. Они обмениваются взглядом, который говорит о том, что они либо работают вместе очень давно, либо близкие подруги. Взгляд перерастает в объятия.

- О, нет-нет, пожалуйста, сопротивляйтесь, - хихикает Ниа. - Пожалуйста, дайте нам отпор. У нас здесь так мало развлечений.

- Сука, - шипит начальница Иззи, усаживая подругу обратно на место.

Визг консервного ножа продолжается, не ослабевая. Я смотрю в глаза Заниб. Она кладет руку мне на плечо и вздыхает. Мы знакомы всего ничего, а уже утешаем друг друга как можем. Я никогда не думала, что буду просто ждать, смирившись со своим концом.

Консервный нож затихает и останавливается. На экране Ниа быстро оглядывает свой командный центр.

- Что? Что случилось?

Экран гаснет на мгновение, и я позволяю своему сердцу взлететь. Неужели кто-то пришел нам на помощь? Неужели больные пираты просто решили, что мы не стоим усилий? Гротескное, сочащееся влагой лицо Нии развеивает эту надежду еще до того, как она снова включает звук.

- О, прошу прощения за всю эту театральщину. Похоже, мы взломали вашу систему быстрее, чем ожидали. Мы войдем прямо сейчас.

Шлюз содрогается и трясется. Я ахаю вместе со всеми, хотя мы знали, что конец близок. Повреждения, нанесенные консервным ножом внешней стороне шлюза, теперь явно мешают ему открыться, поэтому они просто пытаются открыть его обычным гидравлическим способом. Шлюз стонет от боли и, наконец, открывается примерно на четверть.

В проеме стоит безкожая, замотанная от головы до пят в бинты, а поверх них - во второй слой пластикового взрывозащитного костюма, похожего на пузырь. В руках она держит опасную, зубастую плазменную горелку - оружие, больше похожее на огнемет, чем на паяльник. Плазменные горелки уже давно стали излюбленным оружием космических бойцов. Плазма необходима для резки переборок, потому что, в отличие от метательного или лазерного оружия, плазменная горелка не может случайно пробить дыру в переборке и вызвать взрывную декомпрессию.

Судя по размеру сопла и количеству добавок в баллоне за ее спиной, безкожая может мгновенно испарить весь состав совещательной комнаты. Вопрос в том, сколько из нас добровольно пойдут с ней на вскрытие - или, от одной мысли меня передергивает, на вивисекцию - ради того, чтобы наши органы продлили жизнь больным пиратам.

- Госпожа директор, - говорит безкожая, ее голос приглушен слоями бинтов, но звучит отчетливо не хрипло, как у остальных безкожих.

- Хелена, - отвечает Диана.

Я с удивлением понимаю, что мы все отвернулись от экрана и от злорадных наблюдателей, в которых превратились безкожие. Очевидно, отвлечение было не только для нашего блага. Безкожие на другом корабле так увлеклись наблюдением за нашим шлюзом, что не заметили приближения людей Хелены к их собственной рубке.

Два охранника во взрывозащитных костюмах, прикрепленные к кораблю безкожих с помощью того, что я предполагаю магнитными ботинками, наводят лучевые винтовки на прозрачный купол, служащий командным центром безкожих. Я ахаю, когда они начинают стрелять - сначала я думаю, что беспорядочно, но когда головы безкожих откидываются назад, а груди взрываются, я понимаю, что охранники целятся со смертоносной и преднамеренной точностью.

- Нет, вы, ублюдки! - визжит Ниа, ее голос поднимается на октаву, на которую я не считала ее способной.

Когда дальняя сторона купола превращается в решето, взрывная декомпрессия наступает почти мгновенно. Цель охранников Хелены - не захватить вражеский корабль и не разграбить их товары, как намеревались сделать безкожие с плазменной горелкой. Нет, их цель - убийство, обдуманное и профессиональное. Я удивлена, но испытываю странное облегчение о того, что на борту есть два таких хладнокровных профессионала.

Тела ее команды кувыркаются вокруг нее, Ниа тянется за камерой и умудряется схватить ее. Мы видим, как как она отчаянно цепляется за связь с нами, пока ее мешок с морфием втягивается в сторону увеличивающихся рядов дыр. В этот миг я чувствую к ней сочувствие как к человеку, забывая, что она - гротескный служитель смерти, который мгновение назад с удовольствием смотрел бы, как меня сжигают заживо. Я вижу только больную женщину, отчаянно пытающуюся