Его вера - твоя смерть - Софи Мур

Смогу и я уйти? Чёрт возьми, я не знала. Дело в том, что мне отчаянно хотелось бежать. Прямо сейчас и так далеко, как только могли нести ноги! Уходи отсюда, Нора! Убирайся прочь от этого безумия и найди Альму!

С ногами, словно переваренные спагетти, я ощупью пробирался по плющу на стене подвала. Тускло освещённые окрестности плыли перед глазами, и тени бушевали в моём поле зрения. Действие белены ослабевало; я чувствовала боль и глубокое удовлетворение, которое наполняло меня одновременно страхом и чувством удовлетворения.

Он не сдвинулся ни на дюйм, пока я шла к двери, стоя перед его святым крестом, словно окаменевший слуга Божий. Задыхаясь, я поднялась по церковным ступеням, немного пробежала, остановилась и снова побежала, не обращая внимания на боль, которая, казалось, разъедала мою кожу.

Убирайся! Из этого лицемерного храма искушения... просто беги! Прочь от этого чувства освобождения, которого мне никогда не следовало испытывать! Прочь от этого жестокого осквернения, которое я добровольно претерпела! И, прежде всего... прочь от НЕГО!

12 Отец Айзек

Наказывать ее было чистым откровением, и воспоминания об этом до сих пор доставляют мне огромное удовлетворение. А еще тот факт, что это доставило ей такое удовольствие... почти такое же, как и мне.

Деревянный крест был мягким и тёплым между моими холодными пальцами, и я погладил шипящую змею, обвивающуюся вокруг него, большим пальцем.

Она была змея в моём дьявольском раю.

Я спокойно смотрел на неё. Конечно, я последовал за ней. Разумеется! Я поджидал у окна, пока она войдёт в хижину и обнимет свою растерянную тётю. Холодная ухмылка играла в уголке моего рта. Что она подумала? Что я убью Альму? На полу моей священной церкви? За кого она меня принимала? За глупого убийцу?

Я с сожалением поднял бровь и осторожно взял прядь её рыжих волос, пока за окном в ночи мирно падали свежие снежинки. Несколько из них всё ещё были у меня в волосах. Бедняжка, она не могла спать на спине. Даже в душе она морщилась от боли, но она сделала всё, чтобы оказаться в таком положении. И она ненавидела то, что ей так понравилось это унижение. А я, в свою очередь, любил это. О, чёрт возьми… Может быть, я действительно порочен где-то в глубине души. Возможно, именно поэтому Господь избрал меня. И я хотел покориться Ему.

Рыжие волосы Норы казались мягкими, многообещающими.

Я должен был покориться Ему, чтобы восстановить справедливость в этом грязном, порочном мире.

А Нора… Я осторожно положила деревянный крест рядом с её нежным лицом… она тоже пострадала от несправедливости. Взгляд её печальных зелёных глаз говорил мне об этом. Холод пробежал по мне, когда я изучал её нежные черты.

Эту печаль нужно было сломить; я точно знал, о чём говорю. Нужно было сломить этого жалкого ублюдка, который дрожал внутри тебя, мешая тебе совершать великие дела. Нужно было сломить его, чтобы наконец воцарился мир, и принять холод, который пришёл с ним. Да, было ужасно больно отдирать эту часть своего существа, но потом наступал покой. Драгоценный, всепоглощающий, ледяной покой. Возможно, я сделал это ради неё, оказал ей эту услугу, причинив боль, потому что в ней было что-то, что мне нравилось. Это не было чувством или осуждением, нет. Это было просто наблюдение. Без всяких эмоций я наблюдал, как нахмурились её брови. Легкий, тихий вздох вырвался из её бледных губ, и я медленно отпустил прядь её волос, немного отступая в темноту.

Мне нравится смотреть на тебя, ты, демоническая маленькая змея.

Она снова вздохнула, на этот раз почти тихонько, и я стиснул зубы, сдерживая себя. Эти сладкие, тихие звуки страданий что-то со мной сделали. Точнее, с моим членом. Который принадлежал Богу. А иногда, возможно, и богобоязненной белокурой ангельской фигурке. Но не рыжеволосой язычнице с веснушками, умоляю!

— Сделай это ещё раз, — сонно прошептала она во сне и, как кошка, скользнула на спину. — Ах…

Очевидно, ей снова было больно, но на этот раз она извивалась. Неразборчивые слова слетали с её губ, прошептанные словно в бреду. Возможно, мне следовало принести святую воду, чтобы прогнать остатки этого языческого ритуала, но в тот момент я сам чувствовал себя слишком нечестивым.

Её рука скользнула под одеяло; я видел, как она медленно и неторопливо двигается между её ног, мурлыкая и вздыхая. Её огненно-рыжие волосы волнами ниспадали на белоснежную подушку, в которую она уткнулась головой.

Я не мог подавить глубокое рычание в груди. Любой добрый, порядочный священник уже давно бы отвернулся, но, чёрт возьми, я стоял рядом с её кроватью, пока она спала, наблюдая за ней из тени, как голодный хищник; во мне не было ничего доброго или порядочного.

Её движения участились. Она застонала, протяжно и долго, вероятно, представляя, как мой кнут разрывает её кожу, пока она получает удовольствие. О Святой Отец, я знаю, почему Ты показываешь мне это…

Бог испытывал меня. Он время от времени испытывал всех нас, и от нас зависело, пройдём мы эти испытания или нет. Провокация, которой я мог либо поддаться, либо проявить железную выдержку. Иногда мне доставляло огромное удовольствие поддаваться этим провокациям и показывать Ему, что в конце концов мы все просто люди, но сегодня был не тот день. Я сам решу, когда он настанет.

Я спокойно наблюдал, как Нора плавно двигала бедрами под одеялом, ее движения становились все быстрее и резче, она всхлипывала, запрокидывая голову назад, и ее мышцы внезапно напрягались. Затаив дыхание, она выгнула спину и жадно вдохнула воздух, затем снова погрузилась в свои невинные белые простыни, казалось, удовлетворившись. Рука, которая только что скользила по ее податливому центру, скользнула в сторону, за край кровати. На несколько мгновений она глубоко вздохнула и мечтательно посмотрела на потолок, пока ее тело остывало и извивалось, как у суки в течке.

Затем она замерла.

Прищурив глаза, я наблюдал, как она оглядывает комнату. Оргазм вызвал лихорадочный румянец на ее щеках. Она чувствовала мое присутствие, но я оставался скрытым в темноте, не двигаясь ни на дюйм, и не собирался уходить в ближайшее время.

Ты, грязная маленькая грешница, можешь мастурбировать сколько угодно раз. Но это никогда не даст тебе то, что тебе нужно.

13 Нора

— Ах, чёрт возьми, что за…

Вся моя спина горела огнём, когда я резко села