Его вера - твоя смерть - Софи Мур

этот подвал. Виноградная лоза буйно разрослась вдоль стен, и, скрытый среди плюща, я различила красный цветок в центре креста. Чертовски жуткое, почти мистическое место. Затем моё внимание переключилось на заляпанное кровью изображение на спине отца Айзека.

Священник уже заметил меня и затаил дыхание. Его мышцы напряглись. Это было тело не обычного священника; оно было закалено для боя.

— Так вот чего хочет твой Бог, Падре? Крови? — мой голос был хриплым, но твёрдым. — Значит, у него и древней нордической веры этой страны довольно много общего.

Глубокий вздох приподнял его измученные плечи.

— Покинь мою церковь!

Это было больше похоже на рычание, чем на приказ.

— Где моя тётя?

— Я сказал: убирайся отсюда, или забуду о своем благочестии, данном мне Богом.

Он медленно выпрямился, открывая мне прекрасный вид на его упругие ягодицы.

— Благочестие... - выплюнула я это, как отравленное яблоко. — Никто из вас не благочестив. И никто из вас не божественен. Вы все просто люди. Большинство из вас испорчены до мозга костей.

Этот гнев... он полностью вытеснил мой страх. Словно во мне внезапно снова пробудился монстр, которого я слишком долго прятала под цепями и колючей проволокой. Эта обстановка... эти кресты... всё это заставляло его неистовствовать и реветь; я едва могла сдержаться.

— Дьявол к тебе ближе любого бога. И ты смеешь говорить о благочестии, дарованном Богом? Ты действительно смеешь...

— Хмм.

Его лицо слегка повернулось ко мне, и он крепче сжал рукоять кнута.

— Вообще-то, я должен сделать с тобой то же самое.

Меня пробрала ледяная дрожь от гнева.

— Прости?

Его плечи поднимались и опускались в контролируемой манере, но тон звучал совсем иначе. Скорее, он был скрытным и опасным, как динамит с уже подожжённым фитилем.

— Я должен заставить тебя заплатить, — пробормотал он. — Я должен искупить то, что я там увидел.

Когда взгляд его водянисто-голубых глаз встретился с моим, я замерла. Он тоже попятился, и гнев в его чертах исчез на краткий, почти невидимый миг.

Между нами внезапно возникло что-то; я ощущала это всем телом. Тонкие и узы связи сплелись в этом нечестивом месте.

В это место я больше никогда не хотела возвращаться. Но в данный момент мне казалось, что сделать это было одновременно и худшим, и лучшим решением. Скандинавский ритуал придал мне смелости снова столкнуться со своей травмой. А теперь... казалось, будто мы увидели одного и того же демона. Как это возможно? Что именно промелькнуло между нами в прохладном церковном воздухе?

Знакомое чувство? Со священником?

— Хочешь меня выпороть? Давай, — услышала я свой собственный шипящий голос, не обдумав всё до конца. — Я не чувствую боли. У меня в крови языческие травы.

Гнев вернулся на его привлекательное лицо. Мне понравилось, как он оскалил зубы, и, чёрт возьми, я, должно быть, и вправду язычница, раз уж мне пришлось изрядно помучиться, провоцируя его. Я не уважала таких, как он. И уже давно.

Он медленно приблизился ко мне, и каждая клеточка моего существа напряглась, словно вот-вот взорвётся. Его запах почти лишил меня чувств.

Убирайся отсюда!

Подойди ближе!

Убирайся!

Чувства внутри меня боролись, словно бешеные волки.

— Столько злости.

Его присутствие покалывало мою кожу, и, казалось, его совсем не смущало, что он совершенно голый. В моём представлении, порядочные безбрачные священники вели себя скромнее, но что я знала?

— Давний гнев, не так ли?

Его слова врезались в мои губы, разжигая во мне что-то, что я ненавидела и любила одновременно. Это придавало мне сил и подпитывало боевой дух, который, как мне казалось, я давно утратила.

— Я вижу это.

Его слова были резкими, взгляд изучал меня, словно инопланетное существо, полный восхищения и отвращения.

— Этот гнев не твоё дело, — ответила я, задыхаясь. Он выбил меня из колеи и спровоцировал на то, чего я бы предпочла не делать.

— Да, думаю, так.

Холодная улыбка тронула уголок его губ, приковав мой взгляд к его изящно изогнутым губам.

— Потому что ты права.

Правда?

Ошеломлённая, я посмотрела в его яркие глаза и заметила, как его взгляд переместился на мои губы и потемнел.

— Да, иногда мне нравится дьявол. Я впускаю его, чтобы узнать его. Тот, кто хочет света, не должен бояться теней.

— Это и есть твое определение страха Божьего?

Каким же тонким звучал мой голос. Моё тело тянулось к нему и одновременно отшатывалось. Он что, пугал меня? Никогда!

— Это мое определение человечности.

Его голос был едва слышным шёпотом, вибрирующим у меня в груди, словно гудящий гипноз.

— Я — инструмент Бога.

Воздух между нами загудел.

— Каждому богу нужен монстр, чтобы отправить его в тёмную бездну.

Монстр... Так вот как он себя называл...

Я с удивлением обнаружила, что заворожённо смотрю на него. Пламя свечей неестественно плясало вокруг него, словно блуждающие огоньки. Моё обнажённое тело дрожало под ритуальным одеянием.

— Твоя кровь тоже нордического происхождения, Падре, — прошептала я, не в силах больше ничего сказать.

Его кожа пахла медью и свежим потом, его аура мерцала в воздухе, и, черт возьми, он был слишком близко ко мне. Легкая ухмылка тронула его губы. Порочная. Вызывающая. И я почувствовала, как кожа его хлыста коснулась моей руки.

— Хочешь узнать, каково это?

Его слова обожгли меня, как огонь, а одно лишь прикосновение к этому орудию пытки ощущалось как покалывание электрическим током. Его губы почти коснулись моего уха, когда он мягко и гипнотически продолжил:

— Это освобождает. Это спасение. Всё уходит от тебя.

Тёмный соблазн, ничего больше — вот его слова. А травяное зелье все еще бушевало в моих венах, заставляя его грубый голос пульсировать глубоко внутри, в том месте, которое я еще не успела познать. Неужели я схожу с ума от этого... да, что это вообще со мной происходит?

— Ты этого хочешь.

Его дыхание мягко коснулось моего горла.

— Ты должна этого хотеть, потому что это избавит тебя от гнева, как и меня.

Господи, на небесах, от которых ты всегда отворачиваешься, не делай этого в этот раз, ну же!

— Где моя тётя? — процедила я сквозь зубы, всерьез задаваясь вопросом: почему я позволила ему подойти так близко?

Массивный каменный крест возвышался позади него, словно осуждая меня. О нет! Ты не посмеешь меня судить! Ты не…

— Ты увидишь её снова, когда всё закончится.

Его пальцы инстинктивно потянулись к моему плащу, и я позволила ему. Какого чёрта я позволила ему?

Белена, Нора! Не позволяй ей полностью завладеть тобой!

— Доверься мне!

Пламя свечей вокруг нас замерцало, когда ткань, окутывавшая моё обнажённое