Его вера - твоя смерть - Софи Мур

— Слышу, слышу! — этот странный Аксель Даль хлопнул в ладоши, как школьник.

— И поэтому ты проделал весь этот путь до Осло? Чтобы пригласить такой скромный дуэт, как мы, на рождественский парад в провинции?

Глубокие морщины прорезали лоб Лунда.

Скромный дуэт... конечно...

Рука в кармане, сжимающая чётки, сжалась в кулак.

— Я был поблизости.

С этими словами я уже направился обратно, мимо Даля, чувствуя его взгляд спиной, пока не дошёл до двери.

Итак, решено. Спускаясь по ступеням собора, я достал из кармана фотографию и нежно погладил её кончиками пальцев. Мы примем отца Лунда в Готапте!

9 Нора

— Видел бы ты выражение его лица. Может, ему и правда небезразличны члены этой общины, — задумчиво пробормотала я, вкапывая факелы в мерзлую землю.

— Вопрос в следующем…

Бьёрн установил наш алтарь среди деревьев, которые он с любовью вырезал из цельного ствола.

— …какое тебе дело до этого глупого священника, когда мы вот-вот начнём наш ритуал?

Глубокий вздох поднял мою грудь. Он не видел этого застывшего взгляда, луча солнца, который привлёк меня к нему, застывшего лица, лишённого всякой человечности. Словно фальшивая восковая кукла, просто пустая оболочка, ничего больше. Неужели мы все когда-нибудь станем такими? Такими… сюрреалистично, бесчеловечными?

— Я перефразирую вопрос…

Бьёрн подошёл слишком близко и игриво укусил меня за шею.

— …какое тебе дело до этого священника? Ты же их ненавидишь.

Приятная дрожь пробежала по моей спине. Мы были так давно знакомы; он прекрасно знал, как со мной обращаться. И в личной жизни, и в сексуальном плане.

— Я определённо ненавижу этих парней, — ответила я. — Но я любила отца Филиппа, и не могу смириться с тем, что его просто так заменили.

Вдобавок ко всему, меня ещё больше нервировало то, что здесь околачивается новый священник, учитывая все, что я…

Мои пальцы нервно нащупали кулон на цепочке.

— Ну, вот что происходит с людьми, которые исчезают… их заменяют, — Бьёрн потёр затылок, проворчав. Он до сих пор не оправился от развода родителей. Его мать всегда была жертвой в новых отношениях, и ему постоянно приходилось вмешиваться, когда её били. Возможно, отсюда и его парализующий страх перед серьёзными отношениями.

Ему действительно стоит обратиться к психотерапевту, но здесь это может сделать только Альма, а она считает его придурком.

— Нам понадобится новый дистиллятор. Может, я стану добровольцем.

Он бережно поправил свой алтарь, чтобы всё было идеально для нашего рождественского пира. Он был поистине прекрасен и вырезан с любовью: на краю стола красовалось изображение летящего ворона, а у основания — волчья голова.

Отрезанная…

— Ты случайно не знаешь, кто вырезает эти фигурки? Ну, знаешь, эти…

Собрав все силы, я вонзила металлическое основание факела в мёрзлую землю.

— Люди Судьбы.

Бьёрн с рычанием рассмеялся.

— Ты же знаешь, это держится в секрете, ведьма. Никто тебе никогда не расскажет, иначе всё веселье будет испорчено.

Веселье... может, мне всё-таки померещился этот крест? Надо ещё раз проверить, лежит ли он там, в снегу, или я просто медленно схожу с ума. В том месте, где я всегда чувствовала себя в полной безопасности.

— Надо провести ритуал с удвоенной силой.

Бьёрн посмотрел на верхушки деревьев, где уже снова наступал норвежский вечер.

— Что-то не так в Готапте. У меня плохое предчувствие.

Я вздрогнула.

— Астрид уже была там?

— Да, конечно. Она забрала его. В кузове своего пикапа, как подстреленного лося.

Боже, некоторые вещи здесь были откровенно недостойными.

— Дай угадаю... она не смогла собрать никаких улик, потому что её перерыв на кофе только начался?

— Что-то в этом роде. Она сказала, что бедняга, напившись, свалился в расщелину, а потом медведь вытащил его оттуда и немного погрыз.

— Медведь…

От мысли о диком звере, пирующем на теле Арвида, у меня скрутило живот, но всё же… расщелина была чертовски глубокой. Настолько глубокой, что дна не было видно.

Что это был за медведь?

На ходулях? Или, может быть, с крыльями?

* * *

Вечер был чертовски холодным. Клочья тумана липли к стволам деревьев, и мы все были закутаны в длинные белые мантии, развевающиеся на ледяном зимнем ветру. Мы всегда выбирали это место для нашей церемонии в середине зимы. Оно было достаточно уединённым и скрытым, чтобы никто в деревне никогда не узнал. Община Готапт была раннехристианской, и то, что мы здесь делали, сочли бы совершенно языческим. Кощунственным и мерзким. Бьёрн надел олений череп на лицо и разлил наши травяные смеси по чашам у жертвенного алтаря. Ритуальный напиток йоля положил начало церемонии и открыло наш разум Нюкунгу, Новому Королю. Я благоговейно смотрела на луну. Сегодня она висела в небе ясно и безоблачно, словно полная предвкушения и удовлетворения от того, как мы ей поклоняемся. Для меня Бог обитал в природе. В каждом корне, в каждой снежинке и в каждой звезде на небе. Наш Бог не знал Библии или рукотворных церквей; он был нами, а мы были им.

Бьёрн протянул мне чашу, его голубые глаза мерцали под звериным черепом.

Поднося холодный напиток к губам, я подавила дрожь. В этом году напиток йода получилось особенно горьким и ароматным. Бьёрн явно не скупился на белену. Это обещало быть очень крепким.

— Боже, Юль!

Бьёрн поднял свой бокал, и мы все сделали то же самое.

— Боже, Юль!

Сегодня нас было больше, чем обычно. Скандинавы из окрестных деревень собрались здесь, чтобы встретить своих предков в эту священную ночь. Рядом со мной стоял широкоплечий великан с тёмной бородой, его глаза в свете факелов отливали шоколадным карим. Он кивнул мне, явно впечатлённый, и я слегка улыбнулась. Воздух уже был наэлектризован, словно надвигалась гроза.

Факелы мерцали вокруг нас, а в центре стояло рождественское полено — широкий ствол дерева с отверстием, который Бьёрн и его ребята притащили сюда из леса. Бьёрн передал факел красивому незнакомцу рядом со мной, и тот поджег солому, воткнутую в полено. По традиции, полено должно гореть двенадцать дней и ночей подряд, чтобы гарантировать плодородный и мирный новый год. Лукас принёс с фермы свежезарезанную курицу и подошёл к алтарю, чтобы капнуть кровью на грубо вырезанное дерево. Его глаза ослепительно блеснули. Тётя Альма всегда хотела, чтобы я была с ним, потому что он тоже был рыжим и веснушчатым, но он выбрал Мелинду, новенькую из соседней деревни, а я, в любом случае, никогда не проявляла к нему особого интереса. Его жена ничего не знала о его ежегодных похождениях