Его вера - твоя смерть - Софи Мур

смола, прильнул к её губам. Вот это да… Я явно произвёл на неё впечатление. Я чувствовал её сильную неприязнь. Отвращение, которое я разделял. Но было кое-что ещё. Что-то, чему лучше сопротивляться изо всех сил, прежде чем на тебя обрушится суд Содома и Гоморры.

Как я вдруг оказался в её сне?

Моя челюсть напряглась, и я стоял у её кровати, вдыхая её сладкий аромат. Её губы были слегка приоткрыты, и она издавала тихие, поверхностные вздохи во сне, пронзившем меня насквозь.

Её потная кожа блестела в белом лунном свете, и она бормотала мучительные мольбы в одеяло. То, что она испытывала во сне, было определённо неприятным. И я был частью этого. Почему мне это так нравилось в отвратительно дьявольском смысле?

Как будто сами собой, мои пальцы схватили рыжую прядь её волос. Ведьма. Вот и всё, что она есть. Всего лишь ведьма, которая околдовывает и приближает к дьяволу.

Луна освещала её огненные волосы. Сделав глубокий вдох, я отпустил ее и отступил в тень её комнаты. Альма никогда не запирала свою хижину. Она доверяла. О, мой ангел, никогда нельзя доверять. Доверие делает человека глупым и безрассудным.

Мои руки сжались в кулаки, когда я наблюдал, как её нежное тело извивается под одеялом. Хватит!

Я медленно отошел, пересекла хижину, на мгновение взглянул на последние угли в камине и бесшумно скрылся в снегу, чтобы продолжить обход. Мне нравилось наблюдать за своей паствой, пока они спят. Мой божественный долг — защищать общину от страданий и богохульства. А эта Нора нарушала покой. Мне нужно было спокойно решить, как мне с ней поступить. Но прежде нужно было сделать ещё несколько важных дел…

7 Нора

— Воскресная служба является обязательной для всех прихожан. Сегодня мы молимся за Арвида. Чтобы он вернулся целым и невредимым. В этот мороз, Господи на небесах... Место будет довольно пустым, так что не удивляйся.

Тётя зажгла свечу на деревянном столе и налила мне дымящийся кофе, который мне сейчас был крайне необходим.

Воскресная служба... Меня пробрала дрожь.

— С отцом Айзеком, да?

Чёрт возьми, я могла бы поклясться, что уловила его резкий аромат ладана и мирры, когда проснулась утром. Похоже, я постепенно схожу с ума от своей церковной травмы.

— Он неплохой. Конечно, он не может заменить Филиппа, но он прекрасно это понимает.

— Мне кажется...

Я неловко поднесла чашку к губам.

–...он больше похож на дьявола, чем на ангела, которым ему надлежит быть.

Альма громко рассмеялась и села напротив меня. Олень, подсвеченный в окне, окутывал наш завтрак уютным светом.

— Даже священник — это всего лишь человек, который хочет защитить своих прихожан, Нора.

— Хмм... Наверное, мне просто приснился плохой сон.

Чертовски плохой!

— Мне очень жаль.

Она взяла большую ложку каши.

— Тебе нужно ещё одно одеяло? В этом году ужасно холодная зима.

— Нет, всё в порядке.

Хлеб был нарезан так крупно, что я едва могла намазать на него джем.

— Мне было бы достаточно, если бы ты запирала хижину на ночь.

— Ты боишься грабителей?

Альма чуть не подавилась кашей, и её бледные глаза расширились.

— Здесь?

Холодок пробежал по моей спине, хотя на мне был мой любимый зеленый свитер, который не только невероятно согревал, но и выглядел так стильно, что я могла бы появиться в нём на Неделе моды.

— Демону всё равно, где он высасывает души — в лесу или в большом городе.

— Прости? — она чуть не подавилась. — С каких это пор ты интересуешься демонами? Тебе, должно быть, приснился очень страшный сон, дитя моё.

О да, ещё какой... и холод, охвативший меня, никак не хотел отступать.

— Пойду-ка я немного прогуляюсь, пока ты болтаешь со своим несуществующим другом в облаках.

Я любила тишину и покой, а сегодня над Готаптом лежал мягкий и неподвижный снег. Ни буря, ни ветер не гнули деревья за окном Альмы. Наоборот: выглянуло солнце и заблестело на белом покрывале, укрывшем всю деревню.

Тётя воздержалась от язвительного замечания. Ей не нравилось, когда я богохульствовала, но она понимала меня и мою судьбу.

От судьбы не убежишь.

Она привела тебя сюда.

Я так крепко сжала губы, что они онемели.

Ко мне!

— Сначала допей кофе, дитя! А потом, когда выйдешь из дома, повяжи шею шарфом!

Мне было почти тридцать, а со мной всё ещё обращались как с беспомощным младенцем. Наверное, это никогда не прекратится.

Застигнутая врасплох, Альма подмигнула мне, и я подмигнула в ответ. Приятно, когда о тебе кто-то заботится. А у меня была только Альма, больше никого. Других родственников не осталось. Жизнь не дала мне многого. И я тоже не собиралась ничего давать жизни.

* * *

Как чудесно сверкал снег. Словно тысяча драгоценных камней. Покалывание от восторга защемило в животе, когда я шла с Альмой в церковь. Наконец-то я вернулась сюда. Это место напомнило мне детство. Настоящее детство. Все праздники, которые я мирно проводила здесь с тётей, пока она не обнаружила мои синяки и не забрала меня навсегда. Тётя Альма научила меня жить. Она научила меня всему и показала всё, что не давало мне покончить с собой. Она была моей спасительницей. Моим ангелом и единственным доказательством того, что любовь действительно существует. Улыбаясь, я взяла её под руку, и мы прошли мимо большой украшенной ёлки на деревенской площади. Как же она сверкала и блестела. Фух, неужели я только что начала чувствовать рождественское настроение? С отвращением я оттолкнула этот настрой.

— Смотри, Сольвейг и Ида снова поют про Санту.

Альма притянула меня ближе и указала на церковь, перед которой две чопорные женщины в серых пальто разбирали ноты.

Ах, как я любила это в детстве. Пусть они и вели себя как жесткие, грубые мётлы, но пели словно божественный хор ангелов. Моя подруга Фрейя была бы от них в восторге.

— Эй, Нора, что ты здесь делаешь? — громко отчитала меня Сольвейг. Типично для нее. — После всех этих лет ты могла бы просто остаться там, где тролли желают тебе спокойной ночи, ты, неверная Кьерринг.

— Я тоже рада тебя видеть! — помахала я в ответ с преувеличенной радостью.

В этот момент что-то сильно ударило меня в спину, и я испуганно обернулась. Бьёрн уже снова присел на землю, формируя очередной снежок. Я точно не собиралась бросать в ответ. Мы были не в каком-то излишне сентиментальном сериале Netflix о принце-викинге и его безбожной принцессе, а в проклятой реальности. Реальности, где я