Его вера - твоя смерть - Софи Мур

Его тело было скрючено и так близко к расщелине, что, казалось, он упал туда, прежде чем…

В любом случае, он был… У меня скрутило живот, и мне пришлось прислониться к дереву рядом, глубоко дыша.

На долю секунды ветер донёс до меня церковный хор. Они служили ему мессу. Чтобы он вернулся целым и невредимым…

Я должна сообщить им. Всем.

Как робот, я побрела по снегу обратно в деревню.

Неужели это происходит на самом деле? Зубы стучали, словно лёд струился по венам, меня пробрал озноб. Я застыла, как труп бедняги Арвида. Боже, чем он это заслужил? Разве что нелегально перегонял самогон, но даже это радовало многих горожан.

— Что здесь происходит? — прошептала я, совершенно вне себя, и снова подумала о Крампусе. О его сгорбленной, волосатой фигуре, крадущейся сквозь густой лес, отбрасывающей на всё свою рогатую тень, грозящей разорвать. Разорвать горло... Шея Арвида была вся в крови... О, Боже!

Преодолевая страх, я внезапно оказалась у входа в церковь, распахивая дверь.

Отец Айзек восседал на троне в чёрных одеждах перед алтарём, словно тёмный ангел, посланный дьяволом. Он замолчал, увидев мою растрепанную фигуру.

Все головы повернулись ко мне, поднялся ропот. Прихожане знали, что я не захожу в церкви; только я сама, видимо, забыла.

Благовония. Свечи. Кресты. И нескромные нимбы.

— Нора! — тут же бросилась ко мне тётя из первого ряда. — Что ты здесь делаешь, дитя? Пойдём, я тебя выведу.

Похоже, она поняла, что я не в себе, и хотела поддержать меня, но я не нуждалась в поддержке.

— Арвид... Я нашла Арвида, — пробормотала я, и лицо Альмы засияло.

— Что? Это фантастика! Где он?

Она огляделась вокруг.

— Разве он не должен был прийти на службу? Ему нездоровится?

— Он мертв, — ответила я сдавленным голосом, глядя прямо перед собой на нового священника, который едва сжимал челюсти.

Поднялся ропот.

— Арвид мёртв, повторила я чётче, ибо каждый прихожанин заслуживал правды.

— Вы можете избавить себя от этой шарады. Он не вернётся.

Кто-то вскрикнул; на лицах других отразилось полное непонимание.

Мой пристальный взгляд встретился с взглядом отца Айзека, и я увидела, как по его чертам медленно ползёт тёмная тень, вязкая, как кипящая лава, и ледяная, как мёртвые глаза Арвида.

8 Отец Айзек

Я совсем забыл, как сильно ненавидел Осло. Эти грязные, кривые небоскребы, которые заставляли думать о Лас-Вегасе. Этих хипстеров с подстриженными бородами и мужскими пучками, которые даже отдалённо не способны постоять за себя, когда дело доходит до драки.

И этих девушек-инопланетянок, которые делали дорогие операции, но потом ввязывались в любые нелепые, извращённые отношения с первым попавшимся гадом, боящимся обязательств. Ситуативность, друзья с привилегиями, гостинг, крошение хлеба — вся эта гадость, что царила в последнее время…

Ни у кого больше не осталось ни капли уважения к себе или другим. Все убеждали себя, что всё в порядке, а потом тайком рыдали в подушку по ночам или публично в своих Instagram-лентах. Может, я и безбрачный священнослужитель, но это не мешало мне видеть, как этот мир стремительно катится под откос.

Вздохнув, я прошел мимо удивительно уродливого серого здания, и в поле зрения показался католический собор Святого Олафа.

Значит, именно здесь он хотел меня принять — неплохо.

Фотография в моей сумке показалась мне тяжелее обычного, и я сглотнул. Отче, будь со мной!

Он был со мной, я чувствовал это. Он всегда был.

Собор представлял собой великолепное коричневое здание с остроконечной крышей, окруженное серым, мокрым снегом, потому что снег в большом городе всегда серый и мокрый.

Поморщившись, я поднялся по ступеням и шагнул через коричневую деревянную дверь в неф. Какое чудесное, светлое место. Я остановился, чтобы перевести дух и полюбоваться великолепными витражами Распятый Иисус в куполе. Так тщательно проработан, что я едва мог отвести взгляд.

Прямо под ним находилась рождественская сцена из еловых веток. С овцами, ослом и младенцем Иисусом. Была даже маленькая рождественская ёлка.

Я задумчиво зажёг свечу и перекрестился.

— Отец Айзек, какая радость! — раздался по всей церкви голос Бенедикта Лунда, и я стиснул зубы. — Пожалуйста, подойдите!

Он встал у Орган Хаммонда, который тоже был великолепным инструментом, и щедро раскрыл объятия. Его седые волосы и морщинистое лицо могли многое рассказать.

— Как поживаете, отец?

Темноволосый парень с гладко зачесанными назад гелем волосами легко подошёл ко мне, словно паря в воздухе.

— Я провожу вас наверх, к другому священнику.

Ха-ха-ха, разве не прелесть? Так мог бы начинаться анекдот: встречаются два Падре…

Да, именно так, два Падре и шут…

Молча, я последовал за парнем, от которого сильно пахло духами, вверх по лестнице.

— Кстати, я Аксель Даль, правая рука отца Лунда. И для меня большая честь лично познакомиться с этим молодым, начинающим священником, который осмелился возглавить целую общину прямо там... среди дикарей... ну, вы понимаете.

Он многозначительно ткнул меня локтем в бок, и я сдержал рычание.

Его темные глаза украдкой изучали меня.

— Вы очень привлекательны для священника.

— Что это значит? — вмешался отец Лунд, ожидавший нас, сложив руки. — Я буду в епископской рясе. Через несколько лет. Это будет чудесно.

Он широко развёл руки, охваченный манией величия, и восторженно вздохнул при мысли о своей высокой должности.

Я нащупал чётки в кармане и подошёл к нему, заглядывая через его плечо в открывшуюся перед нами бездну. Поистине, очень глубокую…

— Очень приятно, — повторил он, повернулся ко мне и взял мою руку обеими своими. Его пальцы были тонкими, как паучьи лапки, а глаза — зелеными, как мох, покрытый грязным городским снегом. — За что мне такая честь?

Ох, как же я устал от того, что обычные священники вечно думают, будто им нужно льстить рукоположенным. Что это ему дало, кроме того, что меня это унизило и даже заставило меня стыдиться за него?

— Я хотел бы пригласить вас обоих.

Мой голос был мрачен, как ночь, и я поспешно прочистил горло.

— Пригласить? К себе домой? — с нетерпением спросил Даль.

— На нынешнюю процессию. Ко мне в Готапт. Будет служба, которую я проведу, а затем совместная трапеза.

Я очень внимательно изучал лицо Лунда, пытаясь уловить каждую деталь.

Они обменялись короткими взглядами.

— Рождественская процессия? Вы шутите? Епископ тоже будет, верно? Это всегда первоклассное христианское мероприятие.

— Конечно. Епископ возглавляет каждую ежегодную процессию.

— Да, именно так.

Лунд издал странный чмокательный звук, словно поправляя зубные протезы, затем его мутно-зелёные глаза решительно встретились с моими. — Похоже, в этом