Его вера - твоя смерть - Софи Мур

Я тихо вздохнула, моё тело дрожало в ответ на стимуляцию. И пока Айзек продолжал смотреть на меня, пламя плясало в его голубых глазах, я кончила длинной, протяжной волной, запрокинув голову назад, не отрывая взгляда от священника.

Он действительно здесь, или мой разум просто потерялся в диком танце трав, бушующих в моих синапсах?

Если он здесь… мой центр запульсировал, и я вздрогнула, когда бородатый мужчина, который только что использовал меня для ритуала с чисто сексуальным наслаждением, поцеловал меня в шею.

Если священник действительно здесь, это было бы нехорошо, не так ли?

Бьёрн ритмично застонал, его пальцы отпустили меня, чтобы обхватить ягодицы партнёрши, чтобы он мог глубже войти в неё.

Лукас улыбнулся мне, но я заметила это лишь краем глаза. Моё внимание привлекало кое-что другое.

Отец Айзек… ты прекрасен. Прекрасен, как тёмный ангел, обжигающий пальцы. Прекрасен, как неземной запрет. Как бездна, в которую нельзя прыгать.

Белена заставила меня взлететь. Как ворон, кружащий над огнём. Это кровь на лбу Лукаса?

В следующее мгновение отец Айзек исчез, и лишь его мрачное присутствие осталось там, между деревьями, где он только что стоял.

Меня окружил аромат благовоний, смешанный с тяжёлым запахом похоти и едким дымом рождественского полена.

— Мне нужно идти, — хрипло сказала я, и Бьёрн тут же прекратил трахать темноволосую девушку.

— Что?

— Мне нужно идти.

Боже, как же я волновалась.

Иди! Следуй за ним! Что-то говорило со мной из другого измерения. И я должна была слушать.

— Не прерывай церемонию плодородия.

Бородатый мужчина, имени которого я даже не знала, мял мои ягодицы. Наверное, он снова возбудился.

— Он прав. Это священно.

Голос красавицы звучал хрипло, а Бьёрн всё ещё был внутри неё.

— Мы соединяемся.

Вокруг нас остальные занимались любовью.

Священно...

Я тоже только что почувствовала связь. На крошечную долю секунды. Связь, которая была гораздо сильнее, чем просто физическая. Которая могла соединить рай и ад, нечто потустороннее и пугающее, чего я не ожидала. Но, может быть, я просто зашла слишком далеко, совершенно потерялась в зачарованном лесу. Неважно! Я должна была последовать за ним. Каждая клеточка моего тела требовала этого.

— Ты принесёшь несчастье в Новый Год, — крикнул мне вслед Бьёрн, когда я накинула белую мантию на своё измазанное тело и исчезла в снегу, направляясь к лесу.

— Ведьма!

10 Отец Айзек

Почему столько неконтролируемого гнева кипело в моих венах? Где моё смирение, моё самообладание? Я перестал краснеть, только когда, затаив дыхание, стоял перед алтарём в своей церкви. Я сердито посмотрел на образ Иисуса. Моя челюсть стиснула зубы, а кулаки сжались. О, чёрт, как я был зол! Злился на то, чему только что был свидетелем.

и от того, что это вообще произошло. На то, что наш Всемогущий Отче допустил нечто столь отвратительное, да ещё и под руководством нашей паствы. Я уверен, что именно это было в голове у этой рыжей безбожницы. Она издевалась над нами. Мрачное рычание раздалось у меня в груди. Она издевалась над всеми нами! Пока я опирался на алтарь, пытаясь собраться с мыслями, за мной открылась церковная дверь. Рыча, я опустил взгляд на догоревшие свечи, которые расплескали воск по всему алтарному камню и привязанным к нему плетёным соломенным звёздам. Я сразу узнал человека по походке. Мои чувства были отточены, как хорошие клинки, а внимание обычно не ослабевало.

Обычно…

— Мне сейчас не до компании, Альма.

Мой голос прозвучал так зловеще, что она остановилась посреди прохода. В тусклом свете люстр из лосиных рогов, висевших надо мной, мерцали красные елочные игрушки.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сердито ответила она. Она посмела рассердиться? О черт, это заставило меня почувствовать еще большую злость, чем та, которую я уже испытывал по отношению к ней.

Дай мне контроль, Господи!

Качая головой, я ухватился за край алтаря.

— Хочешь исповедаться?

— Оставь свою исповедь! Кто решил, что процессия придёт к нам в это Рождество, Айзек? Ты? По собственной инициативе? — сразу перешла она к делу. — Отец Филип всегда созывал собрание общины в Хромом Лосе перед подобными событиями, а потом они вместе голосовали за это.

Хромой лось... Пренебрежительный смешок сорвался с моих губ прежде, чем я успел его остановить.

Ничто на свете не привело бы меня в это пропахшее дешёвым спиртным и пороком заведение, и уж тем более не желание, чтобы мои планы расстроили какие-то крестьяне.

— Ты прекрасно знаешь, что Ассоциация священников и епископов каждое Рождество появляется в новом месте. Таковы правила. Этот визит торжественный и не заслуживает обсуждения или даже отказа.

— Мы не готовы к визиту стольких высокопоставленных священнослужителей, Айзек. И вдобавок ко всему, моя племянница…

Во мне снова вскипела неудержимая лава, и я нетерпеливо завертелся, не сумев сначала успокоиться.

— Твоя племянница… — рявкнул я на неё. — Как ты смеешь осквернять нашу общину такой богохульной язычницей? В такое святое время?

— Что…

Она ошеломленно уставилась на меня.

— … О чём ты говоришь?

— Спроси её сама!

Мой взгляд остановился на ней.

— Спроси её, как она оскверняет наш лес! Спроси, как она обращает нашего Бога против нас!

— Что здесь происходит, Падре?

Очевидно, она ничего не знала об этих постыдных ритуалах. Об этом алтаре, о безбожных песнопениях и… Я с негодованием почувствовал, как мои чресла пульсируют при воспоминании об этой отвратительной, унизительной оргии. Её нежное, обнажённое тело на фоне снега, зажатое между потными телами, от которых я хотел её освободить. По какой-то причине. Меня не должно волновать, что она навлекла на себя гнев Господа нашего, но я не мог терпеть языческие ритуалы такого масштаба в своей общине.

Должны быть последствия!

И Бог уже нашептывал мне их.

— Пойди и поговори с ней, — я стиснул зубы. — Но остерегайся грязи, которая к ней прилипла!

11 Нора

От этого проклятого опьянения голова шла кругом.

Моё тело дрожало от воздействия белены, и все эмоции накатывали на меня, словно цунами, неподвластное мне. Но я не чувствовала холода. Мои босые ноги, вероятно, мерзли в снегу подо мной, но я ничего не чувствовала, абсолютно ничего. Недаром викинги-берсерки пили перед битвами медовуху с беленой. Это избавляло их от боли и превращало в яростные боевые машины. Что ж, я сейчас была далеко не боевой, прислонившись к берёзе перед церковью, следуя за магическим притяжением этого священника, словно животное, уловившее запах. Но всё же...

Что за... Я пристально вглядывалась