Визажист - Юстина Южная

— Да, они… да. Немного поделились. То, что вы делаете, впечатляет. Очень.

— Благодарю, — он слегка поклонился. — И тогда последний момент. Секретарь сообщил вам, сколько стоят мои услуги? Я беру плату за каждый сеанс. Сколько сеансов потребуется, во многом зависит от вас, но десять — обязательный минимум. Кроме того, многие становятся моими постоянными клиентами и периодически приходят что-то подправить, улучшить. Я вынужден спросить, достаточно ли у вас средств? И готовы ли вы к полному преображению? Дело в том, что незавершенный образ доставляет большие нравственные переживания, поэтому прерывать процесс на середине категорически не рекомендуется.

— Я готов, не сомневайтесь, — твердо ответил я. — И средствами располагаю.

Полгода я копил деньги, откладывал сколько мог. Жаль, не хватило какого-то месяца. Может, Иришка не ушла бы, обратись я к нему раньше. Кто знает…

— Well, — неожиданно произнес он по-английски, — let’s start!

[1]

Садитесь в кресло, пожалуйста.

Я вздрогнул, сердце забилось чаще.

Рабочее кресло оказалось мягким и удобным. На стене напротив висело большое зеркало, перед ним на столе-стойке выстроились «орудия труда» — косметические наборы, флаконы, банки с оксидантом, кисти, коробки и тюбики с краской для волос, ресниц и бровей, а также ножницы, фен и еще масса подобных мелочей. Все это вместе взятое вызывало подобие священного трепета. Мастер скинул пиджак, сполоснул руки в раковине, вмонтированной в противоположную стену, приблизился ко мне.

Некоторое время внимательно изучал мое лицо, отводил пальцами челку, касался подбородка, просил повернуть голову направо-налево. Затем покивал сам себе, очевидно приняв решение, и взялся за расческу.

— Лицо, — сказал он. — Вот на что стоит обратить внимание в первую очередь. Некоторые торопятся перейти к одежде. Но, поверьте, одежда далеко не всегда является панацеей. Вам доводилось встречать людей в дорогих смокингах, от которых буквально веяло заячьей сущностью или, наоборот — одетых скромно и неброско, но при взгляде на них вы понимали, вы не имеете права не повиноваться? Что вас убеждало? Правильно, глаза! Зеркало души — так их называют, и совершенно справедливо. Но мы с вами начнем не с них. Слишком разительные перемены в вашем случае пойдут только во вред. Начнем с более легкого.

Он зачесал мои волосы назад, заколол их невидимками и смочил ватный тампон жидкостью из синего стеклянного флакона. Аккуратно промокнул мне лоб, нос, щеки, подбородок и шею.

— Для кожи, — пояснил мастер. — Быстро заметите улучшение.

Затем в ход пошли щипчики. Было больновато. Но мои брови, не то чтобы излишне густые, приобрели иную, поразившую меня форму. Они исчезли с переносицы, перестав придавать мне сходство с белобрысым шимпанзе, и легли изогнутыми благородными линиями. Отчего я сразу почувствовал себя утонченнее и умнее. Визажист отшагнул назад, осмотрел меня со стороны, что-то подправил и в течение нескольких минут деловито перебирал коробки с краской. Подобрав правильный, по его мнению, оттенок и разведя краску в маленькой миске, он щеточкой нанес ее на мои брови и ресницы. После непродолжительного времени смыл и дал полюбоваться результатом.

Можно сказать, что впервые за тридцать четыре года жизни я увидел свои брови, да и ресницы тоже. Оказывается, они у меня есть!

Господи, надо же, как просто. Всего лишь чуть темнее тон, а какой результат!

Я с восхищением уставился на мастера. Тот добродушно-снисходительно хмыкнул — то ли еще будет.

Увлажнив мое лицо молочно-белой жидкостью и подождав пока та впитается, мастер приступил к губам. Косметическим карандашом он нарисовал требуемый контур поверх моего естественного, а затем неторопливо вытащил невидимки из волос. «Карандаш» не стер.

— На сегодня достаточно, — наконец сказал он и отошел, открывая полный доступ к зеркалу. — К вашему новому облику и вы сами, и люди должны привыкать постепенно.

Я подался вперед.

Это был несомненно я, обычный, знакомый сам себе до мелочей. Вот только блеклости значительно поубавилось. Я с удовлетворением осмотрел линию губ. Верхняя увеличилась в объеме, нижняя наоборот перестала оттопыриваться, прибралась. В целом обе приобрели более твердый мужской очерк.

А неплохо!

Я обернулся к мастеру.

— Спасибо.

— Рад, что вы довольны. Следующий сеанс через две недели. Помните, мои средства имеют долгосрочный эффект, а точнее, бессрочный. Марина вас предупреждала, не так ли?

Я кивнул. Бессрочный — отлично! Раз и навсегда, и долой сомнения и комплексы. Не говоря уж об экономии денег.

— Рассчитаться за сеанс вы сможете с моим секретарем в соседней комнате, там же ваша куртка. Буду ждать вас пятого числа.

— Я приду. Только… Мне неудобно, один момент… секретарь не назвал мне вашего имени, а Марина все время говорила о вас как о «мастере». Скажите, пожалуйста, как к вам обращаться?

Визажист усмехнулся как-то по-особому, одной половинкой рта.

— Можете звать меня Михаилом, — ответил он.

Оставив у секретаря, точнее секретарши — тонконогой, полной достоинства особы, — практически всю мою месячную зарплату, я вышел на улицу.

Ощущение нереальности происходящего преследовало меня до конца дня. Будто все не для меня и не со мной. Но чувствовал я себя великолепно. Пришел домой, открыл бутылку шампанского и выпил два бокала, чокаясь со своим отражением в зеркале. Отражение мне определенно нравилось.

Две недели пролетели, как один день. В конторе все делалось играючи, даже бизнес-план, благодаря которому (в том числе) я чуть не заработал нервный срыв, сложился в голове как-то сам собой. Странно, как я раньше не додумался до столь элементарного решения? Это наш президент развлекается, устроил конкурс на лучший «роад-мэп» среди мелких менеджеров, и у каждого из восемнадцати человек появился шанс обратить на себя внимание. Кто выигрывает конкурс, того назначают руководителем нового направления продаж с шестью «манагерами» и их командами в подчинении. И я должен выиграть. Должен!

Во второй мой визит Михаил был столь же предупредителен и любезен.

— Я и косметолог, и парикмахер, и физиономист, и много кто еще, — объяснял он, усаживая меня в кресло и снимая с себя мягкую замшевую куртку. — Возможно, учитывая широкий спектр моей деятельности, уместнее было бы определить мою профессию, как стилист или даже стилист-психолог, но по давней традиции клиенты называют меня просто