Визажист - Юстина Южная

Именно по вине его отдела мы засели в глубокую задницу. Он оправдывался и пытался спасти положение, я же пошел к президенту… Через три недели Будилова уволили.

Вечером того дня я поднимался по лестнице на свой второй этаж и неожиданно решил не идти прямо к себе, а звякнуть в дверь Марины. Мы с ней редко виделись сейчас, а в последний месяц она и вовсе пропала.

Открыла сама. Светлые бриджи в обтяжку, бледно-сиреневый топ, волосы падают на открытые плечи, на лице легкий макияж.

— Привет.

— Привет, Марик!

Она единственная, кто звал меня так, и не скажу, что мне не нравилось.

— Занята? Я заглянуть хотел, давно не общались.

— Да нет, свободна. Проходи.

Квартира сияла свежесделанным ремонтом и радовала искушенный глаз. Мы сели на кухне пить кофе с коньяком, потом плавно перебрались в гостиную. Болтали о всяких пустяках, немного о работе.

— Где твой Денис? — спросил я.

Марина пожала плечами.

— Его нет.

— Сейчас нет? — зачем-то уточнил я.

— В принципе нет. Я его выгнала, — равнодушно сообщила она.

— А-а…

Мы снова пили кофе, теперь, правда, в нем стало больше коньяка. Уходя, я на минуту задержался на пороге ее спальни. Низкая широкая кровать, застеленная льняным покрывалом, занимала большую часть комнаты. Я медленно отшагнул назад, в коридор.

— Оставайся, — сказала Маринка, изучая узор на обоях.

Я остался.

Дни продолжали быть напряженными. Отпуска в ближайшее время не предвиделось. В какой-то из понедельников я сидел в конторе. Только что вернулся курьер; я иногда посылал его отвезти продукты и деньги моей маме. (Удобно, когда курьерская служба в твоем распоряжении.) Минут через пять зазвонил мобильный.

— Марк…

— Да, мам?

— Марк, спасибо за продукты. Послушай, у меня к тебе одна просьба…

Я невольно поморщился. Только не сейчас!

— Ты не мог бы заехать ко мне? Например, вечером на неделе или в выходные. Я очень благодарна, что ты посылаешь деньги и всякие деликатесы, но мы все-таки в одном городе живем, уже хочется посмотреть на тебя вживую. Приезжай, Марк. Если сможешь, конечно.

— Мам… Ладно, я приеду. В среду, к восьми.

В среду отправился выполнять обещание. Мама встретила меня распростертыми объятиями и тортиком собственного приготовления. Мы мило посидели, поговорили о ее мигрени и давлении, о моих успехах на работе и о прогнозе погоды на завтра. Спустя пару часов я собрался домой. Мама отложила книгу, которую мне показывала, взяла меня за руку, покусала губу.

— Марк, я рада, что ты приехал, — произнесла она негромко. — Собственно, я собиралась сказать тебе одну вещь. Я должна. Ты подумай о ней, ладно? Обещай, что подумаешь.

Я кивнул. Торопился.

— Сын, — начала она, и услышав это «сын», я понял, что дело серьезно. — Знаешь, ты сильно изменился. Я понимаю, жизнь идет, нам приходится подстраиваться, но я думала, что растила доброго, честного парня, который никогда никого не предаст и не бросит…

— Мам, ты о чем? — Я взвился. — Кто и какую чушь тебе нарассказывал?

— …и не забудет про мамин день рождения, — закончила она.

Внутри все рухнуло. Забыл. Да, я забыл. Идиот!

— Прости, ма, — выдавил я.

— Не извиняйся, — она махнула рукой. — Я ведь не о том…

Мы проговорили еще час. Точнее, она говорила, а я слушал. Какие-то сумбурные, тревожные мысли посещали мои скрученные, измятые мозги.

Когда в девятый раз я пришел к визажисту, я задал ему вопрос…

Михаил откинулся на спинку дивана. Расслабленный, уверенный в себе, располагающий к доверию. Сколько ему лет? Никогда не задавался этим вопросом. Ему можно было дать как тридцать, так и пятьдесят.

— Как действует моя методика? Я ведь объяснял вам. Я создаю людям новый облик, и они обретают иную судьбу. Если хотите, я забираю ненужные, вредные качества, от которых человек жаждет отказаться, и дарю полезные.

— Старую дубленку в обмен на новую… — пробормотал я.

Он усмехнулся.

— Даже у старьевщиков бывают прибыли. Впрочем, нас с вами обмен дубленок не должен волновать. Сегодня очень ответственный день. Мы займемся вашими глазами.

— А если… а если старые качества были не такими уж ненужными? — снова спросил я.

Визажист заложил ногу за ногу, доверительно улыбнулся.

— Ну что вы, Марк! Разве можно лишить человека самого ценного, что у него есть, его глубинных свойств? Вы просто получили возможность построить жизнь так, как мечтаете. Нет, разумеется, я не могу настаивать на вашем обязательном посещении сеансов. Вы свободны в своем выборе. Если вам кажется, что ваши потребности не удовлетворены…

Он развел руками.

— Нет, нет, не кажется, — я отчаянно замотал головой. — Все прекрасно. Я… спасибо вам.

— Ну что вы, совершенно не за что. Давайте приступим.

Процедура была короткой. Он достал из контейнера с раствором контактные линзы и помог надеть. Глаза разом превратились в насыщенно-голубые, с четким контуром радужки и изумительными желтоватыми прожилками.

— Не вынимайте их на ночь, — предупредил меня Михаил и многозначительно подмигнул. — Собственно, не вынимайте вообще.

Я и не смог бы их вынуть. Следующим утром линз не было. Были только мои глаза. Мои новые голубые глаза. Красивые и выразительные.

А вечером я разругался с Иркой. В конце концов, сколько можно терпеть ее вечные «важные встречи» и многочасовую болтовню по телефону с подружками, ловить моменты «правильного» настроения и вечно обманываться в ожиданиях. Сколько можно подстраиваться под ее желания и планы.

Она ушла плакать на кухню, а я остался сидеть в гостиной. Включил телевизор.

Еще долго ходил раздраженный.

Что за люди вокруг? Мелочные, жадные, эгоистичные, противные. Всё им только себе, только для себя. Мелкие, ничтожные замыслы, жалкие, приземленные мыслишки. Как с такими работать? Как с такими жить?

А в следующий момент накатывало… Что творится? Почему ты ведешь себя, как последняя свинья? Откуда такая ненависть к людям? К Иришке?

Я ходил и ходил, маялся и маялся. Верил и не верил в происходящее. То оправдывал себя, то клял на чем