Рассказы 20. Ужастики для взрослых - Дарья Сницарь

Он прополоскал рот джин-тоником из своего стакана, отнес бутылку жене. Та, не переставая вертеть колесико мыши, кивнула на пустой бокал. Борис налил, поставил бутылку рядом.

– Загрузишь стиралку? Там в корзине белья уже с горой навалено, – звякнула Лиза зубами о бокал.

Подавляя искушение спросить, почему же она ее не поставила сама, Борис прошагал в ванную. Голова болела все сильнее. Не хватало еще весь вечер выяснять отношения. Спать не хотелось. Говорить ни с женой, ни с дочерью тоже не хотелось. Хотелось выпить. Даже телевизор был не очень нужен.

Запихивая ворох грязной одежды в стиралку, Левашов выронил, как обычно это бывает, пару носков и трусы. Он подобрал их и замер, тупо уставившись на стринги, принадлежавшие жене. Две веревочки с лоскутом ткани, едва ли прикрывавшие хоть что-нибудь. Он задумался, когда в последний раз видел их на ней, и не смог вспомнить. Вообще, слишком редко он залезал к ней под ночнушку – к гладко выбритой дрябловатой коже ее ног и мягкому заду. Зачем эта штука Лизе? На ней такие вещицы уже несколько лет как не смотрелись.

Наверное, нечто похожее было бы уместно на бедрах Элины, но… М-да, не ему же об этом думать. Левашов дернул головой, отгоняя мутный образ. Да какая разница, может, у нее и есть такие. Не ему в это лезть – и так головной боли хватает. Не хватало еще отцовских заморочек о невинности дочери. У нее своя жизнь.

Он полез в тумбочку под раковиной искать стиральный порошок. Взял его с полки, насыпал, поставил на место. Пошевелил весь остальной скарб, порассматривал. Вот оно – между косметичкой и пачкой прокладок – маленький пакетик с белой пудрой. Лиза давно баловалась, но всегда прятала умнее. «Дура, ты хочешь дочь на эту хрень подсадить? По-твоему, надежней нычки нет?».

Левашов сунул пакетик в карман халата и запустил стиральную машину. «Как же все задолбало. Как все задолбало, – думал он, возвращаясь к своему джину. – Все эти грешки и прятки, тупые скандалы, спать уже который год жопа к жопе… И голова трещит, сволочь, как же достали… Завтра наведаюсь в бордель».

* * *

Очередной рабочий день остался позади. Кипящее варево в мозгах улеглось, осело, испачкав рассудок грязными разводами. Так снятое с плиты молоко опадает, теряя пену, оставляя лишь белесую пленку на стенках кастрюльки. Такую же вязкую пленку на стенках своего черепа чувствовал и Левашов. Будто изнутри на него налипла вся грязь прожитой жизни. И слой за слоем копилась и копилась, и ничем ее было уже не соскрести.

А раз так, оставался лишь один способ: намазывать этой грязи все больше, пока она не вытеснит здравый рассудок из хрупкой черепной коробки. Расплыться, раствориться в гедонизме, пока не станет совсем наплевать. Лиза делала это годами. Давно они перестали выяснять отношения, давно забросили даже семейного психотерапевта. Теперь у каждого из них своя яма с лечебной грязью.

Левашов полулежал в черном кожаном кресле, ожидая девочку. Он нежился в красноватом полумраке приватной комнаты, в негромкой музыке с невнятным ритмом, в щекотном аромате восточных благовоний. Это заведение он любил не только за большой ассортимент девушек, но и за широкий спектр дополнительных услуг.

В руке у Левашова был стакан джина с тоником, на столике рядом стоял кальян, которым Борис изредка затягивался, предвкушая игру в «цыганочку» – как он будет выдыхать густой мягкий дым в молодые сладкие губы… Как его сегодняшняя царица будет прижиматься к нему и гладить ладошками его поросшую седеющим волосом грудь. Почему-то одна мысль об этом сочетании юной нежности незнакомки и его зрелой, грубой силы продирала наждаком вдоль спинного мозга, распаляя страсть.

Он затянулся, кальян ритмично забулькал, рассеялась по комнате плотная дымная струя. Приоткрылась дверь, дразня. И вдруг из-за нее появилась совсем не та, кого он ждал. Не длинноволосая юная шлюха, а седая морщинистая Мадам. Она изящно взмахнула пальцами, усеянными перстнями, и сложила руки перед грудью в замок. Белоснежная ее искусственная улыбка смутила Левашова, он инстинктивно выпрямился в кресле – точно школьник перед учительницей. Мадам заворковала:

– Борис Алексеевич, вы один из наших самых верных клиентов… Скажите, вам очень нравится у нас?

– Д-да, очень, – растерянно протянул Левашов, не понимая, чего от него хотят.

– У нас для вас шикарное предложение. Согласиться можно только один раз… И поверьте, мы делаем его не всем…

– И что же это за предложение?

– Насколько мне известно… вы знаете толк в экспериментальных препаратах?

Мадам развела руки. В одной она держала прозрачный пакетик с маленькой белой таблеткой. В глазах застыли ожидание и легкая хитреца.

Левашов не придал значения ее словам. Конечно, они умеют наводить справки – им всегда нужно иметь на клиента что-то, чем можно надавить, если вдруг он не заплатит или попортит девочку слишком сильно.

– И какой у него эффект? – поинтересовался Борис.

– Потрясающий! – прошептала Мадам, кокетливо хихикнув.

– Нет, я имею в виду…

– Послушайте, это секрет фирмы. У вас ведь тоже есть свои коммерческие тайны? Но не переживайте, это не аналог виагры. С этим у вас, по словам девочек, все в порядке. – Она интригующе ухмыльнулась, поведя бровью. – Но, поверьте, он должен перевернуть ваш мир. Все станет иначе… Просто поверьте. Это чудо в пакетике – не просто таблетка. Это настоящий магический театр. Свобода от всего. Мы предлагаем вам ее в подарок. А дальше, если хотите…

– Как обычно, остальное платно. Моментальное привыкание? Спасибо, мне этого не нужно. – Борис забулькал кальяном. – Можно мне все-таки девочку?

– Никакого привыкания. Вы что думаете – мы не тестируем свои… «лекарства»? – Она закурила сигарету – толстую, мужскую. Дамские, видно, не признавала. – Все абсолютно безопасно… Но вам захочется еще, это точно… Виктория, заходи!

Послышался легкий стук каблучков. Девица с ангельским личиком и угольно-черными волосами до пояса, в шелковом пеньюаре и кружевной комбинации, вышла на свет из-за плеча мадам. У Левашова перехватило дух.

– Девочка ваша, Борис Алексеевич. И – тоже в подарок. Сегодня ваш звездный час.

Виктория медленно подползла на четвереньках к Левашову, потерлась щекой о его ногу. Соблазнительно отставила зад, повиляла им, точно хвостиком. У Левашова пересохло в горле, он глотнул джина. Девушка села к нему на колени, поцеловала в горящую щеку, дохнула на ухо жарко. Запахло клубникой.

– Давайте, – прохрипел Борис, протягивая свободную руку. – Давайте сюда вашу таблетку.

Виктория медленно расстегивала на нем пуговицы рубашки, слегка касаясь его тела своей грудью. Она дернула головой, взметнулся шлейф черных волос, разум Левашова затопила тьма похоти. Сердце колотилось как бешеное, дыхание срывалось.

Морщинистые пальцы с длинными ногтями