Тень на странице - Ирина Фуллер

Книжники вышли на Дворцовую площадь. Все четверо остановились. Место выглядело волшебно в такой яркий день. Вдалеке сиял купол Исаакиевского собора, ближе заигрывал с солнцем шпиль Адмиралтейства. С Невского выворачивали автомобили и громоздкие троллейбусы. Зимний, неизменно нарядный в своем изумрудно-зеленом, белом и золотом, глядел на строгий Главный штаб с торжественной аркой. Из-за Певческого моста выглядывала Капелла. И в центре площади, будто метка на карте, возвышалась мощная гранитная Александровская колонна с Ангелом, держащим крест.

Кинг глубоко вдохнул морозный воздух и, чуть щурясь, сказал:

— В каком красивом городе мы живем.

Констанция не могла не согласиться. Сколько бы раз она тут не оказывалась, неизменно ощущала восторг и упоение открывающейся картиной. Мила ответила Артуру улыбкой, а Аврелий вдруг сказал:

— Мы один раз пытались залезть на колонну. После какой-то тусы на Думской пришли сюда, перелезли через ограждение и попытались забраться наверх.

— Идиоты, — покачала головой Констанция.

— Да, мы даже не смогли взобраться на вот эту первую ступень. Нас почти сразу загребли. Родителям пришлось ехать в участок меня вызволять.

— Тебя после этого не приковали к батарее? — ухмыляясь, спросила Мила.

Аврелий покачал головой:

— Нет, меня вообще жутко баловали и практически не ругали.

— Напрасно, — покачала головой Констанция. — Немного дисциплины тебе не помешало бы.

— Ну как хорошо, что я тебе попался! Ты-то меня и воспитаешь.

— Вот еще.

Милу же что-то заинтриговало в ответе Аврелия: пока они шли к набережной Мойки, она настойчиво выясняла подробности его биографии.

— Нет, они не психологи, — безмятежно отвечал стажер. — Папа — бизнесмен, а мама… чем только не занималась.

— Чем угодно, но только не тобой? — не сдавалась Мила, кутаясь в платок. — Откупались дорогими игрушками?

Снова мимо: Аврелий убежденно заявил, что ему уделялось самое пристальное внимание. Многочисленные кружки, репетиторы, совместный отдых, семейные ужины.

— Что ж ты тогда такой… двинутый? — не выдержала Констанция. — Шутишь вечно. Неуемное стремление юморить — признак травмы.

— Нет у меня никакой травмы, — тут же ощетинился Аврелий, едва ли ни не впервые показывая иголки. — Я — самый счастливый человек на свете! И шучу, потому что у меня настроение всегда хорошее.

Теперь и Констанции показалось, что в истории стажера было что-то еще. Какая-то тайна.

— Может быть, слишком все хорошо? — предположила она. — Не было никаких сложностей в детстве, не сталкивался ни с какими душевными переживаниями, лишениями, трудностями. И теперь, оказавшись в реальном мире, не знаешь, как с ним быть. Шутишь, чтобы все это не казалось слишком серьезным.

— Вот кто у нас психолог, а не мои родители! — съязвил Аврелий. — Как по полочкам разложила! Только я не родился с золотой ложкой во рту, как ты думаешь. Да, меня баловали, да, я принимал все как должное, но только так было не всегда. Я, если хочешь знать, приемный.

Эпизод 2. Глава 6

Констанция, Мила и Артур одновременно повернулись к нахохлившемуся как воробей Аврелию. Он заметил обращенное к нему внимание и, закатив глаза, сказал:

— Ой, только не надо драматизировать. Ничего такого, я всегда об этом знал. Иногда, конечно, чувствовал, что родители прям очень стараются показать, что я любим и все такое. Возможно, они боялись, что мои биологические родители — какие-нибудь маргиналы. Опасались, что я вырасту маньяком — они бы стали первыми жертвами.

Аврелий заржал, очевидно, посчитав это хорошей шуткой. Затем снова сделался более или менее серьезным.

— Ну, короче, да, мне многое позволяли, к тому же папа хорошо зарабатывал, и у меня по сути было все. Но это не значит, что я прям совсем был огражден от всех бед этого мира.

С минуту они шли молча. Констанция пыталась осознать новости. С одной стороны, это ничего не меняло, с другой — было интересным штирхом к портрету.

— Эх, сидел бы сейчас в офисе нашей строительной компании и потягивал кофе, который мне приносила бы какая-нибудь симпатичная секретарша… — мечтательно произнес Аврелий.

— Но? — уточнила Мила.

— Но в какой-то момент я перешел черту, и родители сказали, что я уже большой мальчик и должен содержать себя сам. Пересаживаться с бизнес-класса на эконом было так себе, но мучился я не долго. Нашел несколько способов зарабатывать и жить в удовольствие.

— Это какие? — поинтересовалась Констанция.

— Ну один из них — продавать мои предметы роскоши, — Аврелий снова расхохотался, и она не поняла, говорил ли он серьезно. — Хорошо, что моя Аленка не выкидывала брендовые пакеты! Прикиньте, на авито можно даже их продать.

Они вышли на Миллионную улицу, где был припаркован автомобиль.

— Ну ладно, а если по-честному насчет Ильи Петровича, — произнес Аврелий, будто они все еще не закончили разговор. — Он с серьезными заскоками, да?

— Ты с заскоками, — осадила его Констанция. — Проявляй уважение к коллегам.

Стажер открыл машину. Когда все оказались в салоне, Констанция сказала:

— Илья трепетно относится к правилам и регламентам, поэтому у нас будет меньше свободы, чем при Ю. Но зато, — она оглянулась на Артура, сидевшего на заднем сидении, — все персонажи попадут в СУП.

Он издал усталый смешок:

— Напрасно вы злорадничаете. Очевидно, что страдать буду не только я.

— Я вообще не планирую страдать, — фыркнула Констанция. — У меня новая жизненная цель, если хотите: быть настолько счастливой, насколько возможно.

Аврелий хмыкнул.

— А я думал, твоя жизненная цель — не бесить Илью, чтобы попасть в Основной Фонд.

Констанция ткнула стажера в плечо.

— Нет, это похвально, — вежливым тоном отозвался Кинг. — Стараться быть счастливой. Удачи.

— Как-то ты это не от души сказал, — поддела его Мила. — А я вот считаю, что это очень мудро, Конс. Я готова тебе помочь, если потребуется. Список караоке-баров у меня уже есть… — она продемонстрировала свой телефон, в котором, должно быть, хранились все важные заметки.

— Я тоже помогу! — воскликнул Аврелий, выруливая к Марсову полю. — Буду следить, чтобы ты всегда успевала выпить кофе и вкусно поесть.

— Что ж, я тоже к вашим услугам.

Констанция обернулась на Кинга. Тот приглашающе распахнул руки. Глаза его смеялись.

— К каким? — уточнила она с сомнением.