Странные камни - Эдвард Ли

Он также не должен был найти людей. Он не был уверен, что это окажется правдой.

Звуки стали громче, и теперь он мог слышать глубокий барабанный бой, который звучал так, будто он доносился из центра острова, глубоко под землей. Он начал его раздражать, смешивая другие звуки, делая их попеременно слишком громкими или слишком тихими для того, какими их создала нормальная, разумная природа. Он видел тени, мерцающие вдалеке, обретающие форму, а затем искажающие ее. Если они были людьми, он не хотел этого знать. Он бы предпочел иметь дело с Джо Сарджентом и его большим рыбьим членом, чем встретиться с тем, кто двигался так же, как эти тени.

Он сделал глубокий вдох и попытался призвать немного внутренней силы духа. Ради всего святого, план был достаточно прост, и он не собирался усложнять его, беспокоясь о глупых тенях сейчас. Ему нужно было найти ДЕКАГОН и убраться оттуда к черту... пока еще оставалось "оттуда", откуда нужно убраться к черту.

Ветер в значительной степени развеял туман на острове - он мог видеть на несколько сотен ярдов вперед - и отбросил его к реке. Когда Эверард оглянулся, он едва мог различить лодку на берегу и не мог увидеть ничего из Аркхэма за ней. Но это не имело значения, пока камень был на острове. Он предполагал, что скоро отправится в Данвич.

Если только Асенат не солгала ему. Это была сильная вероятность.

Он поплелся к центру острова, каким-то образом уверенный, что именно туда он должен был пойти... или туда, куда силы на острове хотели, чтобы он пошел.

В рассказе Кезия Мейсон однажды явилась Уолтеру Гилману на острове, но во всех других "снах", которые видел несчастный юноша, она вела его туда, где Лавкрафт настоятельно предполагал чердак старого дома. Именно там Черный Человек показал Уолтеру книгу, а Бурый Дженкин укусил его за запястье. Именно там младенец был... или будет, как он предполагал... принесен в жертву в Вальпургиеву ночь. Это будет сегодня ночью? Асенат что-то сказала о том, что Кезии было триста лет, когда он приземлился здесь, так что это означало, что это было до того, как Уолтер столкнулся с ней и попытался остановить ритуал кануна мая. Это то, что происходило сейчас, в том старом доме, пока Уолтер думал, что спит?

Если так, это означало, что Кезия, Бурый Дженкин и Ньярлатхотеп были заняты в другом месте. Может быть, ему повезет всего один раз, и он обнаружит ДЕКАГОН без охраны, просто ждущий его.

Он оглянулся в том направлении, откуда пришел, и обнаружил, что не видит ни лодки, ни береговой линии, если уж на то пошло. Он снова напомнил себе, что все в порядке; ему не понадобится ни то, ни другое, если он найдет камень.

Когда он снова сосредоточился на пути вперед, он заметил слабое янтарное свечение, похожее на старый фонарь, исходившее из рощицы спутанных деревьев с черной корой. Там прыгали и танцевали тени. Звуки свирели и барабанов, казалось, тоже доносились оттуда.

Он осторожно подкрался ближе, представляя себе ночных призраков, бесов и упырей, которыми Лавкрафт населял фон своих рассказов. Если это была действительно Вальпургиева ночь, то эти твари были вызваны из недр земли и мест, расположенных дальше и еще более адских. Словно для подкрепления его мысли, его ударил запах, который был одновременно животным и сексуальным, затхлая смесь семени и медный запах крови.

Он нырнул за толстый, неестественно изогнутый ствол и выглянул из-за него, щурясь на яркий желто-янтарный свет, который лился с поляны прямо за ним.

Его первой мыслью было облегчение - ДЕКАГОН был там! Он висел на высоте около шести футов над землей на черных лозах, истоки которых исчезали в пестром пологе над головой. Его грани светились от какого-то золотого света под поверхностью. Его серебряные прожилки хаотично прочерчивали камень, отбрасывая странные тени, танцующие на поляне и ее обитателях, поскольку они блокировали свет изнутри.

Вторая мысль последовала довольно быстро по пятам за первой, когда он окинул взглядом гуляк и сцену перед собой, и облегчение немедленно исчезло.

Вокруг камня было большое кольцо бесцветного огня, которое щелкало и взмахивало вверх. Оно не испускало дыма и, насколько он мог судить, не издавало потрескивающего звука, хотя он чувствовал его жар так далеко, как только мог. Между огненным кольцом и камнем творился разврат, подобный которому Эверард едва мог осмыслить.

Пляшущие вокруг камня были, действительно, нечеловеческими существами, некоторые из них были человекоподобными или приближались к человеческим головам и конечностям, крылатыми, как летучие мыши, и обладали бесчисленными рогами в ассортименте узоров по всему телу. Другие были похожи на медуз с колючими усиками, которые переплетались, протыкали и вторгались в мягкие нижние части друг друга, в то время как другие были похожи на огромных личинок, сделанных из желеобразных глаз и длинных, костлявых, изогнутых зубов. У некоторых вообще невозможно было определить форму. Было трудно получить какое-либо реальное представление о деталях, потому что существа извивались друг над другом, пульсировали, качались и подмигивали, появляясь и исчезая из виду под бой барабанов. Некоторые погрузили щупальца с шипами в сырые, капающие пропасти других, посылая дрожь через холмы неопознанной плоти и хлещущие зловонные жидкости из самих пропастей. Некоторые сосали скользкие, блестящие придатки других. Он увидел существо, которое выглядело как парящая гигантская цепочка грудей с глазом там, где должен был быть каждый из сосков. Крылатые существа, частично гуманоидные, частично насекомоподобные, спаривались друг с другом, а затем разрывали плоть своих партнеров и пожирали их в кульминации.

Одно существо, похожее на помесь обезьяны и акулы, лежало под ним, размахивая щупальцами там, где должны были быть руки или плавники. Щупальце сжало одну из грудей почти до разрыва, затем глубоко погрузилось в радужную оболочку, которая, казалось, содрогалась, стонала и жадно пульсировала на протяжении всей длины щупальца.

Эверард увидел, как еще один длинный отросток вылетел из облака глаз, окруженных тысячами и тысячами очень похожих на человеческие пальцев. Он наблюдал, как отросток рвал что-то похожее на дерево с дрожащими половыми губами, покрытыми корой, отрывая кусочки коры, чтобы обнажить скользкую белую плоть. Затем щупальце нырнуло в отверстие между губами и начало качать и толкаться, и древесное существо завертелось, застонало и закричало на языке, которого Эверард не знал, но был уверен, что это была цепочка непристойных команд.

Вонь была ужасной так близко, ударяя ему