Искусственные ужасы - Борис Хантаев

у твоего отца когда-то была похожая проблема. Однажды он получил заказ на портрет очень странного человека, – последнюю фразу она произнесла, понизив голос. – Должно быть, этот заказ был особенный, потому что твой отец мог часами работать в своей мастерской. И в этом не было бы ничего удивительного, если бы после он не выходил молчаливым и задумчивым. Словно был чем-то обеспокоен.

Аня внимательно слушала тётю, и чем больше та рассказывала о странном заказе, тем сильнее нарастало напряжение внутри.

– Самое главное, он был сам на себя не похож. То угрюмый, то нервный, он, словно опасаясь чего-то, стал запирать мастерскую. Никого туда не пускал. Твоя мать думала, он сошёл с ума, пыталась поговорить. Всё было бесполезно. Любые попытки разузнать о его работе сводились к тому, что он злился и продолжал молчать. Ты не знаешь этого, потому что в то лето уезжала в художественный лагерь. А я как раз приехала навестить твоего отца.

Она замолчала, давая Ане время осознать только что сказанное.

– А потом всё закончилось, – полушёпотом произнесла тётя и, опустив слегка голову, снова погрузилась в воспоминания.

История, рассказанная Светланой, заставила сердце Ани ускорить ритм. Ощущение неминуемого конца нарастало с каждой секундой.

«Закончилось», – в голове всё ещё звучала последняя фраза. Но на самом ли деле это был конец? Для её родителей – да. Ведь все эти события случились за три недели до аварии. За неделю до гибели родителей Аня вернулась домой. А ведь ей тогда даже не показалось, что с отцом что-то не так. Увлечённая впечатлениями от поездки, она не заметила, что её родители, возможно, уже тогда стояли на краю пропасти, и их смерть была совсем не случайной, как писали в сводке ДТП. И теперь Аня хотела знать это наверняка.

Она дотронулась до тёплой руки тёти Светы, тем самым прервав воспоминания и заставив её поднять голову.

– Тётя, – вопрос, ответ на который она и хотела, и боялась услышать, заставил её голос дрожать, – ты не помнишь имя этого странного человека?

– Помню.

Аня вздрогнула, хотя имени ещё не услышала, но предчувствие уже нашёптывало заветные шесть букв.

– Роберт.

Тётя так тихо произнесла его имя, что Ане показалось, будто это голос в её голове.

– Роберт?

– Да.

Она не ослышалась, её бросило в жар, в глазах потемнело, и она едва сдержалась, чтобы не подать виду, как дурно ей стало от услышанного.

– Интересное имя, – только и сумела выдавить Аня, после чего развернулась и на ватных ногах направилась обратно в спальню.

Племянница уже вернулась в комнату, когда Светлана подошла к комоду, на котором стояла фотография брата.

– Прости, Николай, – прошептала она, – я могла бы её спасти, но какой в этом смысл? Он всегда получает желаемое. Мы оба знали, что это случится, что рано или поздно Роберт войдёт в её жизнь так же, как однажды вошёл в нашу. И, положа руку на сердце, я не хочу её спасать.

* * *

Вернувшись к себе, Аня плотно закрыла дверь и сразу же подошла к книжному шкафу.

В нижней части находились ящички: в левом она хранила свои старые работы, те, что рисовала не на заказ, а для души, в правом же – папку с рисунками отца. Это единственное, что она решила забрать с собой после смерти родителей. Раньше отец часто показывал свои работы, но с тех пор, как его не стало, Аня не могла заставить себя открыть папку. А теперь, после разговора с тётей, задумалась: что, если всё происходящее с ней – всего лишь продолжение того, что начал её отец. Ей необходимо было это узнать. Аня решила, что сможет найти ответы в его рисунках, если тот также рисовал Роберта.

Она достала увесистую картонную папку и, положив её на колени, впервые за долгое время осторожно раскрыла.

В её руках оказался ворох чёрно-белых листов. Как же много здесь было работ. В основном незавершённых. Она перебирала их и пыталась отыскать хоть что-то похожее на портрет Роберта, но тщетно. Ни на одном эскизе не было ни намёка на искомое. Аня уже почти отчаялась что-либо увидеть, когда наткнулась на простой тетрадный лист. Он сразу бросился в глаза, потому как выбивался из общей массы. На нём было что-то написано. Мелкий, плохо различимый почерк с прыгающими буквами, словно написанными второпях, читался с трудом. Ей даже пришлось прищуриться, чтобы разобрать слова.

«Я больше не могу так. Руки не слушаются меня, а он требует, чтобы Аня закончила его портрет. Он словно проникает в моё тело, завладевает моим разумом, но я всё ещё борюсь. Я не позволю втянуть дочь в это безумие…»

На этом текст обрывался. Она, не задумываясь, перевернула лист и прочла: «Но если безумие разделить на двоих, то оно уже не кажется таким тяжёлым…»

Вполголоса повторив последние строки, Аня подумала, что отец прав. Они так долго пытались рисовать портрет поодиночке, что это сводило каждого с ума. Но что, если рисовать вместе? Что, если только так у них есть шанс закончить эту работу? На горизонте замаячила пусть маленькая, но всё-таки надежда, от которой на душе стало теплее.

До неё наконец дошла простая истина: Роберту всегда нужны были два человека. Все сомнения рассеялись, теперь она точно знала, что роль главной героини этого кошмара была уготована ей задолго до встречи с Богданом. Он же оказался в этой игре всего лишь разменной монетой, пешкой без права выбора. То, что не сделал её отец, сделал Богдан. Она вовсе не винила парня за это, наоборот, теперь она ещё сильнее хотела помочь ему.

Аня схватила коробочку с углём из комода и закинула её в рюкзак. Аккуратно свернула лист с эскизом, но мольберт не стала брать, ведь у Павла в квартире был запасной, на случай если вдохновение внезапно накроет её. Павел всегда заботился о ней, знал, какое место в её жизни занимает рисование. И потакал этой маленькой и важной для неё потребности. От воспоминаний о нём заныло сердце. Если с ним что-то случится, она никогда не сможет себе этого простить. Однако оставалась надежда, что полученные знания, которыми поделился отец на простом тетрадном листе, помогут спасти их всех. Теперь каждая секунда была на счету. Нельзя больше медлить. Пора уже внести последние штрихи и оживить кошмар наяву.

Аня набрала номер Богдана и, когда он ответил, сказала:

– Я сейчас приеду, жди меня.

Глава 8

Ничего не получалось.