По ту сторону - Елена Ликина

Наконец, дрёма выдохлась и утихла.

Оправив издёрганную шерсть, кот присел рядом. Забормотал, зашерудил в невидимых кармашках:

— Цигарочку б щас… Табачку…

— Вот тебе цигарочка, — дрёма ловко скрутила кукиш перед расстроенной усатой мордахой. — Пока дрых, я всю пакость повыгребла, неча здоровью вредить.

— Ах ты, проказа костлявыя! Вертай на родину табачок!

— За проказу могу ведь опять усыпить… — дрёма угрожающе взмахнула серой шалькой.

— Он больше не будет! — поспешила успокоить её Маринка. — Спасибо вам огромное! Нам пора уходить.

— Куды собраласи? — коту никак не удавалось сосредоточиться.

— Как это куда? — слегка опешила Маринка. — Ты что, всё позабыл⁇

— Листяну помню… костерок… — дворовый воровато покосился на старушонку. — Кум-водяник рыбки подкинул, мы угоститьси собралиси…

— Приснился тебе костерок, — ехидно хихикнула дрёма. — И листяна твоя тоже…

— Мы же у Тоси были! — перебила старуху Маринка. — Ты у шишиги пузырёк стащил, понюхал и всё… А из дома сразу пыхнуло!

— А я-то смекаю, откуда у него помраченье, — довольно покивала дрёма. — Не тащи, чего не знаешь! Не нюхай, чего не попадя!

— Выходит, что не было листяны… — кот разом поник. Обхватив лапами мохнатые щёки, забормотал, раскачиваясь. — Табачку бы сейчас, хоть щепоть, хоть самую малостю! Для мо́згов ведь самая лучшая средства!

Маринка расстроенно взглянула на дрёму, и та сдалась, протянула дворовому засаленный грязный мешочек.

— Забирай своё сокровище! Да не попадайся мне больше! В следующий раз не верну, насовсем конфискую.

Подпрыгнув на месте, она запахнула вокруг себя шаль и тоненькой струйкой втянулась в землю.

— Не куксиси, девка! — подмигнул Маринке воспрявший от табачка кот. — Чтобы у Тоськи не пыхнуло — нам тольки на лапу! Выплюнула нас изнанка! Пропустила!

— Ты вспомнил! Вспомнил! — Маринка расцеловала кота.

— Да не забывал я ничего, — чуть смутился дворовый. — Захотелоси дрёмку подразнить. Уж прости меня, девка. Ничо, теперя дело сдвинетси. Отдышуси маленько, и к шише пойдём, на болото. Может пособит чем, подскажет, как яйцо василисково изничтожить. Тогда и накрывашка слетит, наше Ермолаево возвернётси.

Глава 16

Никаноровна медленно подняла голову, оценивающе оглядела Клавдию сверху донизу. В глазах бабки проступила чернота, черты лица заострились.

— Что скуксилась? Забоя-я-ялась? — вертляниным голоском прочирикала она. — Пообвыкнешь, ишо понравится. Ты покрепче старухи будешь, не так быстро износисся.

В голове у Клавдии зашумело. По всему выходило, что нечисть и вправду решила сменить носителя. Как же она собирается это сделать? Возможно ли помешать ей, пресечь попытку?

— Не пропущу! Не позволю! — внятно произнесла Клавдия, стараясь не отводить взгляда от жутких нечеловеческих глаз. — Даже не пытайтесь!

— Ой, страшна! Ой, напужала, — захихикала нечисть, делая шаг вперёд.

И в это время откуда-то сбоку послышался шум.

В стороне за деревьями заговорили.

Кто-то басовито ругнулся, вспомнив известную мать.

— Где же машина⁈ Вроде правильно шли… Что за напасть! Что за проклятье!

— Вторые сутки водит, — простонал голос потоньше. — Давай вернёмся, Павел. Из пансиона точно транспорт какой мотается.

— Сдурел, Тёмыч? Мы ж вроде на лечении состояли. Вернёмся — не отпустят, упекут понадёжней. Опять таблетки глотать заставят.

— Можно подумать, ты глотал… Всю наволочку ими набил.

— И правильно. От них только муть в голове.

— Как хочешь, а я вернусь…

— И Таньку предашь?

— К чёрту Таньку! — заорал Тёмыч. — К чёрту поганое кольцо! Всё же с него покатилось! Из-за него с тобой влипли!

Ответа от Павла Клавдия ждать не стала — набрав побольше воздуха, выкрикнула истошно:

— Спасите! Пожар! Горим!

Никаноровна-вертляна не успела ещё и пикнуть, как Клавдия понеслась в сторону голосов.

— Держитя! Тикает! — проверещала вертляна да погнала несчастную бабку в догон.

Двумя прыжками грузная Никаноровна нагнала беглянку и, повалив, принялась душить.

— Дохни во́здушку… раззявь рот… — в нетерпении бормотала вертляна, сдавливая шею всё сильнее. — Всё одно никуда не денесся, всё одно по-моему станет.

Клавдия отчаянно мотала головой, держась из последних сил.

Неизвестно, чем бы закончилась эта неравная схватка, если б из-за деревьев не выскочила парочка мужиков в камуфляже да не скрутила по-быстрому воинствующую бабку.

— Полегче, мать, — тот, что покрепче, едва удерживал забившуюся в припадке Никаноровну. Бабка визжала и извивалась, тщетно стараясь вырваться из захвата.

— Да я вас знаю! — удивился второй. — Видел в пансионе! Паша, скажи!

— Отвяжись! Отпусти! — продолжала вопить вертляна, не реагируя на его заявление.

— Точно, Тёмыч! — согласился Павел. — Знакомая персона. Ты что же творишь, мать? Зачем на людей бросаешься?

— Отпусти-и-и! — провыла вертляна, закрутившись юлой.

— Тиха́, тиха́! — здоровяк Павел даже не качнулся, лишь присвистнул в восхищении. — Сильна, мать. Что бы мне так в старости скакать!

— Она бесноватая! — просипела Клавдия, обхватив шею. — Её нужно связать!

— Обойдётся. Сейчас остынет и успокоится.

— Говорю вам, она не в себе! Угрожала мне, собиралась убить!

— А ты совсем беспомощная? — Тёмыч помог ей подняться. — Отбиться не можешь от бабки?

— Не могу! — Клавдия решила ничего не скрывать. — Она не просто бабка. Она — нечисть!

— Да ты чё… — насмешливо протянул было Тёмыч, да разом осёкся. Неясные, неоформившиеся воспоминания обрывками всколыхнулись в памяти. С ними ведь тоже случилось что-то нехорошее, в том доме, к которому привёл Павел.

— Нечисть отдыхала в пансионе? — Павел слегка отодвинул продолжающую брыкаться Никаноровну. — Ты серьёзно?

— Тогда она была нормальной. Собой. А потом в неё подселились.

— Подселились? — вытаращил глаза Тёмыч.

— Да! Да! — закивала Клавдия.

— Не слушайте её, — жалобно пропищала вертляна. Она внезапно сменила тактику — перестав сопротивляться, безжизненно провисла у Павла на руках.

— Эй, мать! Тебе плохо? — испугался здоровяк. Осторожно уложив Никаноровну на землю, беспомощно засуетился рядом — похлопал по щекам, попытался просчитать пульс.

— Она вас дурит! — выкрикнула Клавдия. — Не верьте ей!

— Бабка загибается, а ты своё, — разозлился Тёмыч. — Помоги лучше. Сделай ей второе дыхание.

— Какое второе?

— Ну, как его там… искусственное, вот!

— Разогналась, — пробормотала Клавдия. — Прям бегу, спотыкаюсь.

— Вот же!.. — сплюнул Тёмыч и опустился на колени. — Тогда я попробую, Паш. Не дадим бабке загнуться.

— Не лезь! — заорала Клавдия. — Вертляна только того и ждёт!

— Походу здесь одна бесноватая, — презрительно прищурился Павел. — И это ты!

— Поддерживаю! — Тёмыч покивал, соглашаясь. — Сдается мне, ты первая к ней полезла!

— Да послушайте же! Никаноровна не управляет собой! У неё внутри нечисть! — Клавдия не знала, как подоходчивее описать случившееся с бабкой превращение.

Воспользовавшись представившейся заминкой, вертляна шустро крутнулась да веретеном покатилась прочь, под хриплые стоны Никаноровны.

Вот только измученный бабкин организм больше не смог терпеть подобные трюки — она отключилась почти сразу же.

Пришлось притихнуть и вертляне — то ли она опять притворялась, то ли не могла управлять чужим телом, если хозяин находился в отключке.

— Вот так попёрла! Чистая акробатика! — в обалдении бормотал Тёмыч. — Не, вы