По ту сторону - Елена Ликина

— В бесиху? — вытаращила глаза дрёма. — Она ж сама паразит. Не сожрала тебя? Плюнула?

— Ой, плюнула… да с приговором! Я полетела, и приговор за мной! Едва извернулась, а он на деревню опустился. Что под низом было, то и накрыл.

— Кто его теперь снимет? Мне в Ермолаево до зарезу надо, а не пройти!

— Бесовка наслала — пущай и отводит. А ты мне подмогни, кума! Переверни бабку.

— Да и не подселишься ты ко второй-то, спит она, вишь, как сладко похрапывает.

— А ты разбуди! Пособи родне!

— Оставайся там, где есть!

— Не могу. Поменять надо. Бабка старая, немощная. Тяжело с ней, несподручно. С молодой куда легче пойдёт. Уж пособи, кума! Уж разбуди бабу.

— Нашла дурочку. Я разбужу, а ты за кольцо! И яйцо василисково заберешь, не дашь уничтожить!

— Не трогай его! Слышь, кума! Всё одно не справишься. Его ни огонь не берёт, ни камень не давит!

— Да уж знаю, — протянула дрёма, крутанув яйцо. — На него иная управа имеется.

— Моё оно! Моя добыча!

— С василиском связаться решила? Колдовкой себя возомнила?

— Устала скитаться! Покоя хочу… и власти!

— Вон как запела! Шустра!

— Пособи мне, кума! Вспомни про сродство!

— Не выйдет твоя задумка. Нельзя василиску вылупляться. А кольцо мне самой нужнее. Я его на шее носить стану, на манер кулона.

— Тебе-то зачем?

— Дела сердечные решать буду. Приворожу одного шалопута, будет знать, как чувствами пренебрегать!

Решив перейти от слов к делу, дрёма попробовала на крепость шнурок и быстро напялила его на шею. Поправив кольцо, зашептала скороговоркой: пусть-полюбит-приголубит-пред-очи-предстанет-обнимать-меня-станет…

Кольцо никак не отреагировало на это требование. Взблеснув гранями последний раз, снова сделалось невзрачным да тусклым.

— Обманка то, а не кольцо! — как следует размахнувшись, дрёма запулила украшение в кусты. — Кругом обман, кругом разочарование!

— Кака обманка? С чего? — разом насторожилась вертляна.

— Опробовала кольцо, вот и решила. Опытным путём дошла.

— Опробовала? Надела-а-а? На себя надела-а-а⁈ — истошно взвыла вертляна. — Сгубила! Дура сгубила кольцо!

Её негодование сделалось таким неистовым, что вывело Никаноровну из забытья. Расстонавшись, бабка с трудом перевернулась на спину и прошептала:

— Помогите! Кто-нибудь!

— Сейчас. Сейчас. Давай, сердешныя! — оживилась вертляна. — Ну-ка, поднимайся. Я попридержу!

Дрёма сунулась было помочь, да сразу поплатилась за это. Вертляна только того и ждала — с яростным криком вцепилась в серую шальку, принялась трепать родственницу-куму.

— На тебе за кольцо! На тебе за вредительство!.. Вот тебе! На!

Не ожидавшая такого коварства дрёма растерялась, не сразу дала отпор. Тканька на шали затрещала, взялась дырами, по сторонам полетели клочки волос…

В сравнении с Никаноровной дрёма выглядела что крошечная мышь. Ей было проще сбежать, чем одолеть бабку. Только та держала крепко, полностью контролируемая вертляной, не предоставила дрёме ни единого шанса спастись.

Неравная схватка двигалась к печальному финалу, да помешал один шалапут.

— Пипец котёнку! — мощно грянуло с небес, и на плечи Никаноровне повалился дворовый. Сжав бабкины щёки, проорал той в лицо. — Хорош бузить, старушка! Пенсию потырили!

— Пенсию! Кто? Где? — позабыв про несчастную дрёму, бабка ошалело уставилась на кота.

— Кабы знал — сказал, — честно признался тот и немедленно потребовал объяснений. — Ну, девки, колитеси! С чего началаси буза?

Оправившись от потрясения, дрёма завела длинную жалобу. Вздыхая, закрутилась подле кота. Подходила то с одного, то с другого бока, будто невзначай поправляла шубейку дворового, приглаживала встопорщенный мех. Не скрыла она и свою задумку — особую просьбу, что адресовала кольцу, рассказала, как оно мигнуло в ответ и мгновенно состарилось с виду.

Кот благосклонно щурился и кивал, не обращая внимания на манипуляции старушонки. Выслушав историю до конца, почесался и вздохнул:

— Не действует твоя пожелалка. И не старайси, дрёмка. Я вольный орёлик! Один раз оступилси, больше не попадуси!

— Всё за Лукичной грустишь? — по-детски насупилась дрёма.

— Было дело, грустил, — признался дворовый. — Тольки давно и не долго. Не создан я для семейственности. Буду и дальше холостяковать.

— Она кольцо бросила! — пожаловалась коту Никаноровна.

— Извела! Извела! — подхватила следом вертляна. — На себя напялила! Нельзя было! Нельзя!

— Молодца, дрёмка! — одобрил дворовый. — Моя школа!

— Бросила! Извела! Извела! — бабка с нечистью никак не могли успокоиться.

— Примолкните! Обе! — прикрикнул на них котей. — Ты, вертлянка, собирайси, до бесихи отправишьси.

— Не отправишь! Не заставишь! — застрекотала возмущённая вертляна. — Еле утё́кла от неё, больше не попадусь.

— Евдокия едва жива, — кот сочувственно покосился на бабку. — Ты с ней совсем захиреешь. Не сможет она ходить — что тогда?

— Другую найду. Одна не останусь.

— Вот дурная. Я ж как лучше советую. Силу пока не применяю.

— Не заставишь! Не изгонишь! Вот тебе! На! — бабка выпростала из кармана грязный кулак, погрозила издали коту.

Тот закатил глаза и вздохнул.

— Тебе от бесихи сплошная выгода. Смекай сама — яйцо теперя не твоё. Никанориха с тобой долго не сдюжит. Кольцо тю-тю…

— К бесихе не полечу! Лучше к энтой проскачу! — перебила дворового бабка и поползла в сторону спящей Клавдии.

— Ты Клавде́ю не тронь! Малахольная она. Да и сосватана. Шишига ейная свекровка.

— Брешешь! — захлебнулась вертляна воем.

— Что б мне бесхвостым быть! — отверг обвинения кот и опасливо покосился за спину. — Как стронемси до мельнички — увидишь сама. Шишига своих в обиде не оставит.

— Свекровка! Мельничка! — разочарованно заверещала вертляна. — Иди сам! Иди сам!

— И пойду! — довольно кивнул дворовый. — А ты до бесихи лети! Она тебе лучшая пара! Ловка. Хитра, незуи… неузи… неузивима! Ты тольки сиди тихо, не высовывайси.

— Хитра-а-а… Ловка-а-а… — протянула вертляна. — А ну как прознает! Что тогда?

— Говорю жи — не высовывайси. Намёками действуй, не словами. Изподтишку. В лобешник не при.

— Я к ней теперь не пролезу…

— А я научу, — неожиданно встряла дрёма. — Через сон к ней подселишься. Раз-два и в дамки. Она ж не человек.

— Полетели-побежали. — вертляна подняла застонавшую Никаноровну, готовая немедленно мчать на поиски бесихи. И тут же попросила елейным голоском. — Ты яйцо-то отдай, кума. Зачем тебе новые хлопоты.

— Цыц тебе! — рассердился кот. — Яйцо я сейчас кофи… кофу… конфускую. Самая время с ним разобратьси! Слышь, дрёмка, давай-ка его сюда.

Дрёма с неохотой вернула яйцо, указав на спящих, спросила:

— А с этими что делать?

— Как что? Побудку устраивай! Расправлюси с поганым яйцом — в Ермолаево двинем! Как раз к бабыониным пирогам!

Но разделаться с яйцом оказалось совсем не просто.

Напрасно кот стучал им по стволу, сдавливал лапами, пытался пробовать на зуб. Он совершенно изнемог, а яйцо оставалось невредимым.

— Тьфу, пакостя! — в сердцах расплевался кот. — Найду на тебя управу! Всё одно одолею!

Не вполне отошедшие