По ту сторону - Елена Ликина

— Ты снова с нами! — ликующая Матрёша полезла обниматься.

Кикуша опередила её, с размаху врезалась в бабкины колени да затряслась меленько от избытка чувств.

В подполе довольно застучал суседко, грохнул на радостях банку из бабкиных фирменных заготовок.

— Я у Тоси была. Оставила ей записочку. Может откликнется, придумает что-нибудь.

— Уже откликнулась. Помогла нам тебя вернуть! — перебивая друг друга девчата поведали о происходящем.

— Вас не хотела признавать? — тихо ахала Оня. — Домо́вых своих позабыла?

— Всё от неполного обряда! Нас-то теперь трое.

— Четверо, Грапа! Нас так и осталось четверо! Если бы Тоська не вмешалась, Оня навсегда осталась бы другой.

— Но как же она смогла?

— Заимствовала! — в голосе Матрёши проскользнула зависть. — Сорокой управляла! Через неё камешек передала. Для птицы-то преград не существует.

— Что теперь, Оня? — Грапу волновало совсем иное. — Похоже, мы вернулись к началу. Как станем Ермолаево вызволять?

Бабка не успела ответить — её перебил резкий стук.

— Открывайте, девчаты! — потребовал дед Семён. — Как там Оня? Возвернулась? Оправилась от своего обряду?

— Открой ему, кикуша, — попросила Оня. — Сейчас посижу чуток и заведу тесто. После пирогов обо всём подумаем. Голодный желудок советчик плохой.

* * *

Тоська с трудом приоткрыла глаза, кряхтя поднялась с холодного пола. Кивнув радостно разухавшемуся голбешке, доковыляла до печи, глотнула прямо через край чуть тёплого травяного настоя. В голове сделалось тяжело. На сердце — пусто. Заимствование и раньше занимало много сил, теперь же, когда она лишилась одного из двух оберегов, в особенности было невмоготу.

Неважно. Это пустяки. Главное, что она справилась! Не зря опасалась за Оню, не зря рискнула в собой, чтобы ей помочь. Теперь нужно искать яйцо. Найти и разбить, чтобы снять купол с деревни.

Пол закачался как палуба — перед новыми подвигами требовалась серьёзная передышка.

— Сама! Сама! — оттолкнув обеспокоенного голбешку, Тоська медленно пересекла комнатёнку, присела на пенёк у стены. — Не волнуйся, сейчас пройдёт.

Всё вокруг плыло и кружило. Рой чёрных мушек возник ниоткуда, сбившись в чёрный шар, потянул её к себе, норовя заглотить.

— Не хочу… — прошептала немеющими губами. — Как же они без меня… Ведь пропадут…

На сопротивление не осталось сил — почти все израсходовала она, летая по лесу сорокой.

Отчаянно верещал голбешка, матоха отстукивал от стены морзянку, но Тоська уже ничего не слышала — зависла среди пустоты.

Впереди в темноте проявилась яркая точка. Взблеснула пронзительным светом, обернулась Мореной, хозяйкой лесною.

В искристом платье, с запутавшимися в волосах светляками смотрела та на Тоську и улыбалась. Запахи спелого лета, нежных цветов и трав ореолом окружали её.

Когда же склонила голову да сказала важные слова, с трудом разобрала их Тоська, подумала, что ослышалась.

— Домой! Домой! — голос Морены прозвучал нежными колокольцами. — Ты готова, Таисия? Пришло время возвращаться!

Хотела Тоська сказать хоть слово в ответ — да не могла, совсем не чувствовала себя.

А как хлопнула Морена в ладоши — помутилось у Тоськи в голове, померк последний свет, исчезли из мира запахи и звуки…

Сначала Тоська ощутила прохладу. Она лежала на чём-то пушистом и мягком. Невесомые капельки влаги оседали на лицо. Пахло сыростью и немного грибами.

Впервые за долгое время ей было легко и спокойно, не хотелось двигаться и открывать глаза.

Звуки потревожили её минутой позже — кто-то заругался басовито, испуганно взвизгнула женщина, и тоненький старушечий голосок проверещал возмущённо:

— Чужое! Чужое заглотил! Скрал Алькин горчак!

В ответ заголосили с удвоенной силой, и Тоська заставила себя приподняться, с изумлением уставилась на распахнутую дверь мельницы.

Свободна! — от этой мысли всё перевернулось внутри. Сердце подхватило с взволнованным стуком. — Свободна-свободна-свободна!

Значит, то был не сон! Не просто виде́ние! Мара отпустила её с изнанки! Только перенесла не в деревню — отправила к шишиге на мельницу.

Вокруг заволновался воздух — моргулютки, шишигины служки, окружили Тоську и повлекли к дому. В отличие от прочих людей, она прекрасно видела сосредоточенные мордочки-рыльца, чувствовала прикосновение мохнатых ручонок, слышала, как дробно топочут копытца.

— Отпустите! Сама пойду! — пыталась отбрыкаться от ретивых существ, но те не обратили внимания — внесли её на мельницу как королеву.

Посреди комнаты столбом торчал Герасим, с торжественным и глуповатым выражением прислушивался к себе.

— К-кажется, действует… — он облизнул пересохшие губы и начал валиться вбок. — Прощевай, маманя! Прощевайте, все…

— Уймись, иродище нерадивое! — разозлённая шишига шуровала у печки, собирала ему новое питьё. — От одного гриба ничего с тобой не станется! Переварится и не заметишь!

— Шиша права. — Фёдор попытался успокоить приятеля. — Всё будет норм. Ты и ведро сожрёшь без последствий.

Варвара в разборки не вмешивалась, тихонечко хихикала в уголке. Лидия Васильевна продолжала негодующе чирикать. Алька же совала страдальцу стакан с водой, чтобы пригасить горечь.

Она первая увидела Тоську и вежливо поздоровалась с ней.

— Ты с кем это там раскланялась? — живо обернулась шишига да так и застыла в немом изумлении.

— Тося! — следом ахнул и Фёдор. — Откуда к нам? Неужели с изнанки⁇

Пререкания и шум мгновенно оборвались.

Все переключили внимание на новую гостью.

— С изнанки, — прохрипела Тоська и откашлялась. — Меня вроде как отпустили.

— Да что ты⁈ САМА⁇

— Сама, — кивнула Тоська. — Я и сказать ничего не успела… не успела попросить за своих!

— Проходи! Сейчас чайку… хлебушек у нас свежий… — засуетилась было шишига, да Тоська отмахнулась от неё, взглянула на Альку. — Тебя Марина ищет по всему лесу. Знаешь про то?

— Какая Марина? — растерялась девушка. — Вы про… Марину⁈ Мою соседку⁇

— Про кого же ещё. Она за тобой сюда двинула. А ты даже не поняла.

— Поняла! Теперь поняла. Марина! Соседка моя! Но это так… странно.

— Что же в том странного? Маринка девчоночка добрая, в беде не оставит.

— Мы с ней не подруги… не совсем подруги… — Алька отчаянно покраснела. Не зная, как лучше выразить мысль, повторила, сбиваясь. — Живём рядом… я не думала… не ждала…

— Вот и подумай теперь, кто подруга, кто нет. — усмехнулась Тоська. — Настоящая дружба делами проверяется!

Варвара захлопотала у стола — пыталась помочь моргулюткам собрать угощение.

К свежезаваренному чаю да тёплому ноздреватому хлебу добавилось масло из погреба, яблочное варенье от бабы Они, хрусткие крепенькие огурцы да белое, будто прозрачное, сало.

— Хорошо живёте! — хмыкнула Тоська и потянулась к варенью. — Моё любимое. Только Оня такое варит.

— Ты хлебушек бери, ведь свежайший! На закваске. Бездрожжевой.

Хлеб дышал и шевелился под пальцами. Хрусткая корочка легонько трещала.

Тонкие ломтики яблок светились как янтарь, и Тоська зачерпнула ложкой, попробовала уже подзабытый вкус.

— Как же у вас хорошо! — пробормотала, захлёбывая крепким горячим чаем. — Сидела бы так и