Зима в ноябре - Елена Ликина

Тоська едва успела перехватить фигурку, непослушными ещё руками запеленала в тряпицу и запрятала поглубже в карман.

— Теперь иди! — велела Мара. — Моя помощница тебя проводит до ворот.

Знакомый белый клубок подкатился под ноги Тоськи, покружил вокруг да повернул к выходу из зала.

— Погоди! — Тоська упрямо не сдвинулась с места. — А как же другие?

— Какие — другие? — нахмурилась Мара.

— Да эти фигуры! Вон сколько их стоит. Неужели навсегда?

— И что же ты хочешь⁈ — в голосе Мары зазвенел лёд. Раскинув по сторонам крылья-рукава, она будто собралась взлететь.

— Освободи их! Пожалуйста!

— Не много ли просишь? — Мара вдруг стала расти, уперлась кокошником в заснеженный потолок. — Я ведь и передумать могу. Пополнить тобой свою коллекцию. — оглядев с высоты Тоську, она усмехнулась. — Только невеликой ты красоты. Неказиста и стара. Пожалуй, что здесь не оставлю. Отправлю служкам, в подполье, подальше с глаз…

— Не гневиси, матушка! — заголосил вдруг дворовый. — У Тоськи от радости умишко весь съехал! Вот и разбежалиси мыслишки!

— Это кто же лепечет? — прищурилась на кота Мара. — Почему до сих пор не промёрз?

— Почти уже, матушка! Из крайних силёнок держуси! Выслушай, Владычица! О милости твоей прошу!

— Да кто ты? Из домо́вых, что ль?

— Из них, о мудрейшая! Владычица всехняя! Прямо сердце заходитси от твоей красоты! — отчаянно шевеля ушами, распалялся дворовый. — Прошу, смилуйси! Пощади ты меня! Я ж при службе! Не можно мне двор без пригляду оставить!

— Что же службу не несёшь? Где попадя шляешься? — развеселилась Мара.

— Дак, сердце позвало! — не растерялся находчивый кот. — Такая справная у тебя помощница! Глянул тольки — и пропал!

— Это кто ж такая? — Мара повернулась к клубку. Тот заметался, тщетно пытаясь ускользнуть, и, замер, обратившись встрёпанной старушонкой. — Не о тебе ли речь, одноглазая? А ну-ка, признавайся!

Старушонка отчаянно затрясла головой, замахала руками, протестуя.

— Что ты, что ты, хозяюшка! Врёт он всё! Не слушай олуха! Попалса по дурости, пусть теперь и стоит.

— Дурость хитрости не подружка. Верно говорю, Таисия?

— Хитрющий жучара. — подтвердила Тоська. — Всегда таким был.

— Он правда на хозяйстве? Что ж… Так и быть, забирай и кота. — Мара дохнула легонько, и освобождённый дворовый живо метнулся за Тоську.

Сорока-ледышка не удержалась на его голове — ударившись о твёрдый пол, разлетелась на небольшие куски.

— Матрёша! — Тоська бросилась собирать осколки, забормотала под нос. — Ничего, ничего… Всё наладится… всё исправится…

— Пипец котёнку! — отчаянии дворовый вырвал приличный клочок из шубейки. — Что жиж это творитси! Что деетси! Вот я дурачина! Совсем про сороку позабыл!

Повалившись в ноги Маре, заголосил истово:

— Прости дуру-Матрёшу, Владычица! Помиловай и её, слёзно прошу!

— Хочешь её оживить? — усмехнулась Мара. — Прямо сейчас хочешь? Я могу. Только выйдет ли толк?

— Оживи! Оживи! — залопотал расстроенный кот.

— Не надо ничего! — Тоська уложила в подол бывшие сорокой кусочки. — Я её такой унесу. А дома уже посмотрим…

— Уноси! Мне здесь мусор не нужен. — начала раздражаться Мара. — И уходи, наконец! И этого забери! А то ведь могу передумать!

Обернувшись вокруг себя, топнула Мара ногой да рассеялась снежной пылью, а помощница-старушонка суетливо скользнула в коридор, повела Тоську с котом к выходу из покоев хозяйки.

За воротами дворового проняло с новой силой — раздирая шубейку, принялся он каяться и стонать.

— Потеряли Матрёшку совсем! Из-за меня потеряли! Из-за меня всё случилоси! Не удержал! Зарадовалси балда неуклюжий.

Из шубейки вывалился розовый клубочек, обернулся на снегу ярко-раскрашенной кутей. Шмыгая носом, она присоединилась к коту — загудела басовито, заплакала о том, что не сберегла хозяйку…

— Ну, ловкачи, — Тоська увязала подол узлом. — А я-то всё соображаю, отчего ты весь не замёрз? Теперь понятно. Кутиха-то из-под печи. И сама как печка. Горяча.

— Твоя правда, матушка, — закивала кутиха. — Припряталась я от ихних чар. Сама спаслась и котеича обогрела. Ты скажи-расскажи, что с Матрёной Батьковной теперь станется? Есть ли средства её возвернуть?

— С девчатами поговорим и сделаем… — успокоила её Тоська. — Знаю я один способ. На изнанке видала…

— Ох, Тосенька! — полез обниматься воспрявший дворовый. — Дай почеломкаюси с тобой за доброту!

— Не лезь, мохнатая морда… — отмахнулась было Тоська и не устояла на ногах под налетевшим снежным вихрем. То подоспели поползухи — торопились выполнить приказ хозяйки да отнести всех подальше от её волшебного терема.

— Но-но, поползушечки! — увлекаемый в высоту, залихватски проорал кот. — Шустрея, болезные! Да не сбейтиси с курсу! Мара всё видит! Спуску не даст!

Глава 20

Триумфального возвращения в Ермолаево у Тоськи не получилось — при встрече с девчатами она отчего-то смутилась, а когда её заключили в объятия и вовсе пустила слезу.

— Тося! Как мы скучали! — Грапа всё не желала отпускать подругу. Баба Оня согласно кивала да поглаживала Тоську по голове.

— Ну, хватит вам… — расчувствовалась Тоська. — Что я, малявка какая. Пообнимались и будет. Слышишь меня, Грапа? Отстань.

— Соскучились мы! — оправдывалась Грапа. — Так долго не видались! Не говорили по душам!

— Переживали мы. И верили в тебя! — баба Оня промокнула глаза.

— Я чегой-то не понял! — возмущённый дворовый обиженно засопел. Рысцой оббежав кухоньку, пошарил по пустым чугункам и взорвался вулканом. — Я чегой-то не понял, хозяйка! Где самовар? Где гостинчики? Где любимый рыбный пирог⁇

— Сейчас, сейчас… — кутя спешно бросилась к затухающей печке. — Вы что же огонь упустили! В такой-то мороз!

— Погоди! — остановила её Варвара. — Печь специально не топится. Нам нужно провести обряд.

— Мы уже всё приготовили, — баба Оня приняла у Тоськи тряпицу с игрушечкой-Ладой. Бережно развернув, побаюкала ту на руке. — Какая славная кроха! Аннушкины глазки…

— Хорошо бы ум от Тимки достался… — Тоська возилась с узлом на подоле. — Аньку давно приструнить нужно! Чтобы не дёргала больше дочь!

— Поговорим обязательно! — согласилась с ней Грапа. — Вот как исправим ошибки, так соберёмся на совет.

— Матрёшки мо́зги тоже промойте! — прохрустел дворовый сухарём. — Эх, девки! Доведёте меня до колик! Вместо мясца сухую корку подсунули.

— Потерпи, батюшка! — баба Оня мимоходом почесала кота за ухом. — Вот сладим дело, тогда и попируем.

— Тольки и знаю, что терплю! Извёлси без твоих пирогов.

— Будут тебе пироги. Мы с Варей и закваску подкормили. Потерпи уж, дружочек. Всему свой черёд.

— Что делать собираетесь? — Тоська оглядела подруг. — Через печь возвращать? Я на изнанке видала кое-что…

— Через печь, Тося. — кивнула Оня. — Не нравится мне это, но иначе никак.

— Никак. — подтвердила Тоська. — Нам придётся сделать призыв!

— Боюсь я что-то, — поёжилась Грапа. — Вдруг, всё пойдёт не по плану? Если те потянут Ладушку —