Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

Позади Витьки послышалось гортанное бульканье, и на пол что-то полилось, обдав штанины парня вязкими брызгами.

– Серый, нашел время блевать, – возмутился старший товарищ и отвесил подзатыльник малышу.

– Витя, пойдем, мне страшно, – все еще корчась от спазмов, еле выдавил из себя Сережа.

– Вот тебе и богомолица! – выпалил Витька. – Ведьма, не иначе. – Только он собрался уходить, как боковым зрением уловил аккуратно сложенный кусочек бумаги, перевязанный красной нитью, прямо в центре пустого стола.

– Мелочь, иди тряпку найди во дворе да пол подотри, – разворачивая листок, промычал Витька.

Сережа выбежал из избы, но через несколько секунд влетел обратно как ошпаренный.

– Витя, там она, она, он-н-на… Ведьма идет.

– Бежим. – Витька схватил листок со стола и выскочил следом за Сережей.

Отдышавшись под кроной дуба на опушке леса, мальчишки еще долго сидели молча.

– А если бы она нас поймала, заколдовала бы? – первым начал разговор малыш.

– Угу, и съела бы, зажарив в печи, – отшутился Витька, но, увидев слезы в глазах малыша, добавил: – Серый, шучу я. Мы бы ее сами зажарили.

– А что там, на листочке? – спросил Сережа.

Витька, пошарив рукой в кармане, извлек листок. Освободил от красной нити, развернул и уставился на него как баран на новые ворота.

На бумаге был нарисован старый колодец, из которого торчала голова очень страшного демонического существа, а поверх рисунка была выведена какая-то несуразная надпись:

«Чернее черного, белее белого, ярче алого. Тьма свет поглощает, замки в бездну отворяет. Две свечи зажигаю, демона призываю, кровью жертвы землю орошаю».

– Что там, Витя? – Сережа вертелся на месте от любопытства.

– Вот, смотри, – протянув листок, ответил товарищ.

– Ой, колодец наш, а что тут написано? – прощебетал не умеющий читать малыш.

– Да ерунда какая-то. Слушай, Серый, а что значит «наш колодец»?

– Да тут он, в лесу, недалеко, но к нему ходить нельзя. Дядьки даже из города приезжали, лазили туда, а нам запретили, – ответил Сережа.

– А ну показывай, – скомандовал Витька. – Представляешь, малой, если там клад какой спрятали, а мы с тобой найдем.

Сережа вскочил.

– Точно, бежим.

Спустя двадцать минут двое мальчишек рассматривали частично заколоченный старый колодец.

Пошарив по окрестности, Витька нашел несколько обрывков сильно потертой веревки. Связав их между собой, подергал, проверяя на прочность. Один конец привязал к дереву, другой обмотал вокруг себя и, прежде чем начать спуск, попытался отодрать приколоченные доски, преграждающие вход.

– Вот блин, – выругался мальчишка, поняв, что деревяшки не поддаются, а в тот узкий лаз он не протиснется.

– Серый, ты темноты боишься?

– Нет. Витя, а я пролезу? – спросил Сережа.

Витька, окинув взглядом щупленькую, низенькую фигурку малыша, кивнул.

– Малой, если вдруг станет страшно, ты кричи. Я тебя вытащу сразу, если что, потом с пацанами придем.

Как только Сережа скрылся в непроглядной тьме, начав спуск, Витька отлетел, упав на траву, а внизу послышался глухой хлопок.

Лежа на траве, парень с ужасом осознал, что в руках держит кусок порванной веревки, а значит, тот глухой звук удара издал Сережка.

Немедленно вскочив, Витька подлетел к колодцу, опустил голову и стал всматриваться в темноту. Ничего так и не разглядев в кромешной тьме, Витя неистово заорал:

– Мало-о-о-ой, Серый, Сережа!

Ответом была тишина.

Прокричав чуть больше часа, Витька со всех ног помчался домой.

* * *

Ближе к вечеру все село стояло у ворот дома Сереженьки. Мужики переговаривались, бабы испуганно переглядывались. Егорыч давал указания, как нужно рассредоточиться, где надо искать и куда в первую очередь заглянуть.

Тут же стояли и мальчишки с понурыми, уставшими лицами. Стоял и Витька. Женщина на сносях, мать Сережи, рыдала.

– Мальчики, вы точно его сегодня не видели?

Ребятня одновременно покачала головами, словно сговорившись.

– А ты, Витенька, не видел? – не успокаивалась женщина.

– Нет, я в пруду весь день купался… А может, он… – Витька хотел было что-то добавить, но поймал на себе пристальный взгляд бабки Нины и замолчал.

«Ведьма старая, засекла, наверное», – испуганно подумал парень.

* * *

Сережу искали больше трех суток, даже с собаками из города приезжали, но пришедшие на смену засухе дожди, как назло, смыли все возможные следы.

Игорь, Димка и Лешка после пропажи самого младшего друга автоматически были освобождены от работы в поле и снова болтались вместе с Витькой. Вот только теперь хулиганить не было никакого задора.

– Пацаны, а что за бабка такая странная – Нина? Целыми днями в церкви, одна вечно, – как бы невзначай поинтересовался Витя, завидев удаляющийся силуэт старухи.

– Мамка говорит, что горем она убита, за сына молится, который в колодце лесном утонул, – ответил Игорь.

– Сама его там утопила, и колодец пересох, а теперь она в церкви порчи всякие наводит на людей, чтоб силы у них отнять и ребенка воскресить, – заявил Лешка.

– Вы дебилы? – вмешался Димка. – Там раньше люди жили, колодец потом сам пересох со временем, как чистить его перестали.

Витька заерзал.

– А что за колодец? – c наигранным непониманием спросил он мальчишек.

– Батюшки, это что ж такое делается? – Истошный женский вопль прервал разговор ребят. – Убили, убили-и-и-и.

По селу бежала босая тетка Аврора и вопила во все горло:

– Сторожа убили!

Как выяснилось позже, Аврора, полоскавшая белье на пруду, учуяла зловоние из кустов и, заглянув туда, увидела обглоданный труп кладбищенского сторожа. Раны на трупе были рваными, но следы походили на укусы человеческих зубов.

Детских зубов!

А после нашли в поле такой же обглоданный труп председателя. Ухо оторвано, глазницы вырваны, одна половина лица объедена до черепа, а на другой – отчетливые следы детских зубов.

По вечерам стал из леса доноситься детский плач, словно мальчишка лет шести рыдает. Сельчане подумали, что Сереженька нашелся да выйти не может. Но как только мужики на звук пошли, плач ребенка перешел в утробный стон, и удалых молодцов как ветром сдуло.

По вечерам в селе на улицу выходить перестали, детям дальше поселковой дороги и днем запрещали ходить, бабы по одиночке вообще нигде не показывались. Даже бабка Нина перестала молебны посещать.

А спустя месяц после пропажи Сереженьки, около полуночи, в дом его родителей постучали. Мать, которая вот-вот должна была разродиться, растолкала мужа. Тот вскочил, подбежал к двери.

– Кто в ночи шатается?

Из-за двери послышался тихий, но до боли знакомый, родной голосок:

– Это я, выродок!

Открыв дверь, мужчина не поверил своим глазам: на крыльце стоял Сереженька. Желтая рубашечка поистрепалась, нитками свисала со щуплого тельца, брюки были изорваны, сквозь дыры виднелись синюшные ножки.

Мужчина подхватил ребенка на руки и занес в