Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

– Мальчик мой, сыночек, Сереженька, ты потерялся?

Тот лишь кивал.

Часть вторая

Утром все село гудело, что малыш нашелся. Люди шли посмотреть на Сереженьку, расспросить, где был, как выживал. Несли гостинцы и радовались благоприятному исходу. И только Витька, услышав, что мальчик нашелся, похолодел внутри. Если малой всем расскажет, что произошло, несдобровать старшему товарищу. Тщедушие и трусость, так долго скрываемые за пакостными проделками, явятся всем односельчанам. Пацаны начнут дразнить и уж точно перестанут признавать его авторитет.

– Ба, я скоро! – крикнул выбегающий из дома Витька.

– Ну а полоть кто будет? – донеслось вслед парню старушечье бурчание.

Прибежав к дому малого, Витя обнаружил, что в избу никого не пускают. Отец мальчика с благодарностью принимал гостинцы во дворе, объясняя, что Сережа слишком слаб.

Тут же подтянулись и ребята.

– Вить, – язвительно проговорил Игорь. – Ты теперь не самый крутой. Сережка один в лесу выжил.

Лешка и Димка хихикнули в поддержку друга.

– Откуда ты знаешь, что он в лесу был? – не скрывая раздражения и обиды, спросил Витька. – Может, он в сарае на сене жил. Например, в вашем. И молоко вашей Зорьки пил.

Мальчишки, переглянувшись, пожали плечами.

Отец Сережи, Матвей, завидев мальчиков, помахал им рукой, приглашая войти.

– Вить, ну а ты чего? Особое приглашение надо? – крикнул мужчина до сих пор стоявшему за оградой парню.

Сердце Витьки заколотилось сильнее, в висках затрещало, в голове загудело, но он, преодолевая страх, сделал несколько шагов вперед и поравнялся с друзьями. Матвей обвел их всех взглядом.

– Вот что, мальчики, как вернулся Сережа, так молчит, не разговаривает, только кивает иногда. Может, вам рад будет. Нас с женой будто не узнает.

Услышав это, Витька немного успокоился и тяжело выдохнул.

– Не переживай так, Витя, пойдет наш малой на поправку, раз за месяц не пропал, теперь точно выздоровеет, – попытался успокоить парня Матвей.

Когда друзья вошли в избу, они застали Сережу за мытьем. Мама поливала мальчика водой из ковша, натирала его душистым мылом, а тот не шевелился, лишь изредка перебирал ногами в тазу.

Всегда щупленький, тонкий как тростинка малыш, казалось, даже округлился. Тело было покрыто ссадинами и синяками. Но больше всего ребят поразил бессмысленный, пустой взгляд серых глаз, устремленный на гостей.

– Привет, малой, здрасьте, теть Маш, – аккуратно поздоровался Витя. – Мы во дворе подождем.

– Нет-нет, мы закончили, – почти пропела женщина и укутала Сережу полотенцем.

Лешка с Димкой наперебой затараторили:

– Где ты был?

– Мы скучали!

– А хочешь, я тебе свою рогатку подарю? – вмешался Игорь.

Ответа долго не было. Казалось, малыш действительно никого не узнает.

– А рогатка с собой? – вдруг неожиданно раздался тоненький голосок.

Лицо женщины осветила лучезарная улыбка, мальчишки тоже улыбнулись, и даже Витьке пришлось изображать радость на лице.

– Я тебе завтра принесу, – ответил Игорь, слегка погрустнев. Расставаться с рогаткой, которую ему так заботливо выстругал гостивший у них дядя, не хотелось.

Дни шли своим чередом, Сережа на улице не появлялся почти неделю. Он так и не рассказал, где был и что делал.

Прежде жизнерадостный и любопытный сорванец, мальчик стал понурым и замкнутым. Дни напролет он рисовал жуткие картинки: кладбищенские кресты, мерзких чудовищ, покойников… И в каждом изображении присутствовал колодец.

Родители сперва списывали это на стресс, а после не на шутку встревожились.

На вопросы, что он рисует, Сереженька не отвечал и начинал заметно нервничать. Но однажды сам позвал отца.

– Папа, знаешь, кого я нарисовал?

Воодушевленный мужчина подскочил к сыну и, уперев ладони в стол, спросил:

– Кого?

– Тебя! – Мальчик ткнул пальцем в рисунок лежащего человека со вспоротым животом.

Отец нахмурил брови.

– А почему я лежу?

– А потому что ты мертвый, – писклявым, скрипучим голосом выдал ребенок, громко рассмеялся и проткнул карандашом ладонь отца. Острый грифель вошел в руку как нож в масло.

Мужчина вскрикнул, Сережка заплакал.

– Папочка, прости.

На шум выбежала Мария. Увидев окровавленную руку мужа, она поспешила за тряпкой для перевязки. На свою беду, краем глаза глянула в зеркало. А там…

За столом сидело существо с очень бледной, покрытой слизью кожей, сквозь которую виднелись тонкие вены. Оно смотрело пустыми глазницами на истекающего кровью отца и щерилось в улыбке.

Женщина зажала рот руками, по щекам покатились слезы. Она перевела взгляд с зеркала на сына: взору предстал самый обычный малыш.

В тот же момент мальчик вскочил и подбежал к двери.

– Можно я на улице поиграю?

И, получив согласие, он выпорхнул во двор.

* * *

Витька брел по пыльной дороге, пиная камешки. День выдался жарким, мальчишки сидели по домам, так что приходилось одному маяться от скуки. Свернув в сторону пруда, парень заметил знакомый силуэт бабки Нины и только собирался юркнуть в кусты, как та окликнула его:

– Виктор, а ну ступай со мной, я знаю, что ты сделал.

Парень напрягся, но выбора не было. Нагнав старуху, Витька стал спрашивать, куда они идут, но бабка молчала. У входа на сельское кладбище Витя хотел повернуть назад, однако старуха цепко ухватила парня за рукав.

Дойдя до старой детской могилки, баба Нина присела, провела рукой по покосившемуся деревянному кресту и разрыдалась.

Ошарашенный Витька словно наблюдал сцену из фильма и не верил своим глазам: старая ведьма – и плачет.

Когда бабка успокоилась, она поведала парню, что в могилке лежит ее сыночек.

Болел он сильно, оставалось ему совсем недолго. Что только Нина ни делала, да ничего не помогло – помер. Убитая горем мать нашла какой-то заговор на воскрешение покойника да ночью на кладбище его прочитала. А через месяц пришел к ней сынок, в двери постучал.

Спустя несколько недель Нина стала догадываться, что не ее это дитя вовсе, а подменыш. А как в отражении воды его увидела, так окончательно в этом убедилась. Позже народ стал в деревне пропадать. Находили не всех, а у тех, кого нашли, были тела поедены. И виднелись следы детских зубов.

Ночью Нина схватила подменыша, в лес потащила, в колодец заброшенный кинула, заговор над ним прочла.

Когда уходила, слышала стоны могильные. Корчилась нечисть, да вылезти не могла.

– А какой он в отражении, подменыш? – спросил Витька.

– Белесый весь, покрытый слизью, с пустыми глазницами и черной душой, – боязливо ответила старушка. – Ты если не признаешься, что настоящий Сереженька на дне колодца лежит, сожрет подменыш младенца, что скоро родится, потом и мать его погубит, опосля полсела сожрет, а может, и все целиком.

Витька заплакал.

– Баб Нин, я