Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

– Нужно венец менять. Стерся.

– Как так? – Джабраил Исаакович осторожно оглядел внутренности разобранного станка.

– Да центра не отстреляли, – объяснил Амир. – Выработка пошла. Поэтому зубья и схавало. Я чертеж набросаю. Деталь из латуни надо изготовить. Если слесаря толкового найдете, за пару недель сделает. А я уж быстро все обратно соберу.

– Гураму отдашь чертеж. – Директор вскинул руку с часами и явил миру страдальческую улыбку. – А с остальными что?

– После обеда листогибом займусь, а там видно будет.

– Хорошо. Если что-то понадобится, сразу к Гураму обращайся. Он все достанет. А мне пора бежать.

– Хорошо. Не парься. И не таких бедолаг с того света возвращали.

Джабраил Исаакович наградил старого знакомого благодарной улыбкой и вышел из цеха.

У входа его встретил помощник с неизменно праздничным выражением лица.

– Я хотел кое-что сказать, – деловито начал Санаев. – По поводу этого… вашего… слесаря, в общем.

– Ну?

– Я справки навел. Он людям большую сумму задолжал. О-о-очень большую. Так что сюда ваш спец не просто так сбежал. Боится, как бы его в Воронеже за яйца не подвесили.

– И что? Я это знал.

– Не понял… Знали? – Глаза помощника округлились. – Как это? А для чего тогда на работу приняли? Зачем нам такой ненадежный человек?

– Почему же ненадежный. Он уже второй станок чинит. Через месяц-два, думаю, сможем цех запустить. Ты бы лучше работой занялся. А то находишь время в чужих трусах ковыряться, а фирмой не занимаешься. Инноватор ты наш.

Санаев стыдливо опустил глаза.

– Я работаю… Станки новые заказал. Они уже на складе транспортной компании. Нужно проплатить, чтобы имя получателя поменяли. Но вы решили по-своему. А я и деньги, и репутацию потеряю.

– Потому что впереди паровоза всегда бежишь… Хм, ладно. Давай так, – немного смягчившись, добавил Джабраил Исаакович. – Не справится Цеховой – купим твои станки. Так и быть. Ну а пока давай подождем. Дадим старой гвардии себя проявить. Договорились?

Помощник кивнул. Когда руководитель скрылся за углом жестяного цеха, Санаев вынул из внутреннего кармана пиджака телефон. Большой палец принялся шерстить контакты в адресной книге.

– А чего ждать-то. Мы сейчас все ускорим.

* * *

Амир, как и обещал, немного отдохнув после обеда, приступил к починке второго станка. Механический листогиб, рожденный в Казахской ССР, выглядел вполне благонадежно, хотя и имел некоторые странности. По правой стороне из центра гигантского зубчатого колеса произрастал внушительных размеров маховик. Массивная болванка цилиндрической формы, окрашенная в красный корабельный сурик. Какой-то особо креативный юморист нацепил на него черную вязаную шапку и намалевал фломастером глаза и безумную улыбку.

«Правильно. Куда же без шапки?! Ухи могут замерзнуть. Хе-хе».

На овальном кожухе неподалеку от пульта красовалась уже знакомая по туалету надпись «КАБА».

«Наверное, кто-то себя чересчур сильно любил. Везде свои буквы оставил».

Причина неисправности обнаружилась очень скоро: лопнул прижимной вал. К счастью, не в том месте, где начиналась резьба.

– И чего делать? – раздался из-за спины встревоженный голос Гурама. – Тоже новый заказывать?

– В идеале – да. – Амир вытер замасленные ладони ветошью. – Но эту деталь быстро не сделают. Такую болванку найти еще надо… попробую сам восстановить.

– Это как?

– Сверлильный есть. Сделаю полости, резьбу метчиками нарежу. Вкручу между двумя частями шпильку. Потом паз выточу и заварю.

– А-а-а. – Гурам сделал вид, что понял каждое слово.

– Ты мне лучше вот что скажи. – Амир вытянул из нагрудного кармана мятую пачку сигарет. – Здесь почти на каждом станке слово «КАБА» написано. Это чего означает?

– Кааба?

– Нет, просто «КАБА».

– Че-то знакомое. – Грузный завскладом задумался, отчего на лбу прибавилось несколько внушительных складок. – Ну, вот если на местном, «къаба» – это платье. Но у тебя без твердого знака?

– Без твердого.

– Тогда не знаю.

– Неужели здесь никого из старожилов не осталось?

– Вообще нет… Хотя погоди-ка… – В глазах Гурама блеснуло внезапное озарение. – Через дорогу от нас боксы есть: жестянка, покраска. Там мужик один, в возрасте… по-моему, Дато зовут. Вроде бы он тут работал до нас. Можешь у него поспрашивать.

* * *

С листогибом Амир завозился до поздней ночи. Вал удалось восстановить. Но появилась другая проблема: открепилась планка прижимной плиты. Сами болты остались в станине, а вот шляпы посрывало напрочь. При помощи экстрактора получилось вытащить каждый из них, но где найти новые? В магазине не купишь. Нестандартный шаг, головка под потай. Пошарив по углам цеха, Амир смог отыскать больше половины таких болтов. Но все равно не хватало еще трех штук.

«Вот зараза, а. Все не слава богу. Где их искать теперь? Может, у Гурама будут? Хотя вряд ли».

Завскладом в этот вечер по уже сложившейся традиции зазывал в гости. Ничего криминального, просто чай. Но Амир по опыту знал, что байховым дело не ограничится. К тому же изжога прошлой ночью замучила не слабее, чем пресловутый delirium tremens. Верить в потусторонние силы не очень-то хотелось. Белая горячка как-то ближе и роднее, безопаснее, что ли.

Но казавшийся прочным рациональный подход не выдержал полевых испытаний. Чуткий сон нарушил уже знакомый шорох. Кто-то – или что-то – копошился подле разобранного листогиба. Не поднимая головы, Амир метнул взгляд в сторону станка. Темнота мешала рассмотреть вибрирующую рябь в глубине цеха.

Больше всего на свете люди боятся того, что не в состоянии понять. Если смотреть на привидение сквозь призму науки, то оно представляется не таким ужасным. Эфирное тело, оставшееся в нашем мире после смерти человека. Этой вязкой субстанции, чтобы не раствориться окончательно, нужна энергия. Вот они и кошмарят бедных людей, питаясь их страхом. Жаль только, что ночью, столкнувшись с фантомом, все эти знания мигом забываешь. Остаются лишь первобытный страх и безмолвное повиновение.

Бабушка Амира частенько рассказывала, как, будучи вдовой, снимала старую однушку на краю города. Именно там она впервые встретила домового. Почти каждую ночь к ней приходил страшный карлик, заросший густым мехом. Уродец бесцеремонно усаживался бедной женщине на грудь и начинал насквозь прожигать глазами, горящими всеми оттенками «добра» из мира мертвых. Бабушка цепенела от ужаса. Не могла пошевелиться, словно придавило тяжеленной плитой. Только одно средство помогало прекратить нежелательный контакт. Молитва. Имя Господа всегда прогоняло любую нечисть.

«Нужно обратиться к Богу».

Прошлой ночью Амир даже не подумал об этом. Но вот сейчас самое время. Увы, шепот спасительной молитвы забуксовал уже на второй строчке. «Да прибудет Царствие Твое…» – и все. Бесполезные попытки собрать из осколков забытых знаний более-менее связный текст в итоге скатились в бесконечное «спаси и сохрани».

Шум прекратился так же внезапно, как и