Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

там один крендель, Карамбой прозвали. Профессионал. Настоящий ас. У него в руках любой инструмент будто оживал. Вот только мужик бухал по-черному. Я вообще заметил: если специалист хороший, то почему-то обязательно пьющий. Может, он там свои буквы оставил?

– А случаи странные в этом цеху происходили? – как бы невзначай спросил Амир.

– Да, многое случалось. – Дато вперился в потолок мечтательным взглядом. – Знаешь, как раньше было? Во времена Великой Отечественной… Даже дети за станками работали. Жена моя покойная с тринадцати лет на заводе пахала. Наравне со взрослыми. Никаких поблажек. Времена тяжелые были. Помню, как мы с сестрой при воздушной тревоге одеялами окна занавешивали, чтобы, не дай бог, нам на головы бомбы не сбросили. Как будто у фрицев других дел нет. Ищут, куда ж Дато схоронился. За этими станками рождались личности, а умирали обычные люди. И я не заговариваюсь. В прямом смысле слова умирали. Все ведь для фронта. Все для победы. Бывало, что и по несколько дней вкалывали, чтобы норму добить.

– Понятное дело. – Амир пристроил левого коня к краю доски. – Но эти-то станки не такие уж и старые. Казахская ССР. Семидесятые годы.

– И что? – Дато громко отхлебнул чай из граненого стакана. – Эти махины тоже немало историй повидали. И пытали на них, и девок сношали. Да чего только не делали.

– Пытали?

– Угу. Мастер один задолжал бандюкам. По-моему, Карамбой как раз. Так они пришли и на гильотине его правую руку на пятачки нашинковали. Кровищи было… Ой, мамочки.

При упоминании долга воровской братии Амир непроизвольно поморщился.

– Вообще, зря решили это производство восстановить. – Старик снял шляпу и почесал бритую голову. – Столько лет цех пустовал. Знаешь, как раньше говорили: «Людским духом и не пахнет». Сдали бы эту древность на лом, и всего делов. Хрен его знает, что за бесы там сейчас поселились.

Амир немигающим взглядом уставился на Дато:

– Это вы о чем?

– Ты только не думай, что я упился вкрай. – Старик снял очки и дрожащей рукой протер уставшие глаза. – Я же по совместительству тут еще сторожем работаю. Проходная как раз на «Квант» выходит. И вот позавчера ночью… дело к утру шло, смотрю, а в цеху твоем тени какие-то странные мелькают. Я-то дубаком не первый год вахту несу, а такую свистопляску впервые увидел. Как будто хоровод черти устроили. Тени туда-сюда, туда-сюда. Ну, думаю, доигрался. Белочка прискакала, галюны на хвосте принесла. Вышел на улицу подышать. Думал, свежий воздух на пользу пойдет. Смотрю на цех… А там все те же танцы. И тут – раз! Одна из теней с окна вытекла и в мою сторону поползла. Я сначала не поверил. Потом гляжу: дорогу пересекла и ко мне тянется. Струхнул я тогда по-царски. Начал к боксам пятиться, тень за мной. Потом задом во что-то уперся. Смотрю: «Газель» пассажирская, на которой Аслан жестянку делает. Я дверь распахнул и по гудку вдарил со всей силы. Бау! И знаешь… помогло. Потом еще раз посигналил, чтобы наверняка. Смотрю на цех, а там тоже все утихло. Такие вот дела.

* * *

Амир не стал рассказывать Дато, что громоподобные гудки позапрошлой ночью, возможно, спасли их обоих. Но в качестве благодарности Цеховой проиграл старику две партии подряд, чем несказанно порадовал энергичного пенсионера.

Следующей на очереди была гильотина для резки листового металла. Хотя, если верить Дато, кто-то использовал данный аппарат и в качестве инструмента для пыток. Проблем у «многопрофильного» станка оказалось выше крыши. От мелких болячек до серьезной хроники, требующей хирургического вмешательства.

Амир подлил масла, выставил нужный зазор между ножами. Вышедший из строя магнитный пускатель заставил надолго призадуматься. Перематывать катушки сложновато, не каждый возьмется, а найти новый, похожего типа, так и вовсе невозможно. Амир подошел к вопросу креативно. Убрал педаль и магнитный пускатель, приварил к якорю изогнутый кусок арматуры. Получилась импровизированная ручка. Эстетика отсутствовала напрочь. Зато практичность валила изо всех щелей.

Дегустация домашней араки началась в строго назначенное время. Кавказский самогон быстро коротнул нейронные связи, речевой и вестибулярный аппарат перешли в режим пониженного энергопотребления. Наступила стадия опьянения, в народе именуемая «БРАТ!». Самый душевный этап любой спонтанной попойки. Обмен ярчайшими событиями из богатых на курьезы биографий. Амир рассказывал о школьных друзьях, которые сейчас занимают высокие посты в правительстве. О том, как однажды довелось посидеть за одним столом с бывшим президентом Узбекистана. Гурам по-кошачьи улыбался и внимательно слушал, сыпал разномастными шутками:

– Вилька, тарелька – пишется без мягкого знака. Понять это невозможно. Это нужно запомнить.

Когда Амир нетвердой походкой доковылял до цеха, то обнаружил у распахнутых настежь ворот белую «Приору» с наклейкой ADIDAS на заднем стекле. Казалось, что заниженное многострадальное днище автомобиля даже в статичном положении продолжает карябать асфальт. Из приоткрытого окна сочился знакомый южный мотив.

– Это еще кто? – недовольно проворчал Амир и шагнул внутрь.

Рядом с гильотиной стоял долговязый парень в спортивном костюме. Незнакомец со скучающим видом изучал свои кроссовки и то и дело сплевывал на пол чем-то зеленым.

– Добрый вечер, – нарочито громко поздоровался Амир. – Чем могу помочь?

– Амир?

– Да.

– Меня зовут Марат. Я по делу. Знаешь Нарека Мирзояна из Воронежа?

Амир ожег незваного гостя яростным взглядом. Цеховому было знакомо это имя. Когда у дочки диагностировали красную волчанку, деньги, отложенные на черный день, быстро закончились. Квартира и машина ушли с молотка. После многочисленных скитаний по филиалам микрозаймов пришлось идти на поклон к криминальным авторитетам. Нарек Мирзоян был одним из них.

Дочка умерла спустя год после начала заболевания. Убитый горем отец на целый месяц забыл о долгах, отдавшись безутешной скорби. За это время проценты, помноженные на человеческую жадность, возродили из пустоты целую армию голодных стервятников. Амир потерял все сбережения, родительский дом в Острогорске, оборудованную в гараже мастерскую. Но долги от этого не сильно уменьшились. И больше прочих свирепствовал именно Нарек. Некогда погоревший на игорном бизнесе, бочкообразный ростовщик клещами вцепился в Цехового, прекрасно понимая, что Амир до конца жизни не сможет с ним рассчитаться. Взамен пришлось оказывать бесплатные услуги. Нареку и его друзьям. У каждого из них имелся бизнес – собственное производство, в котором толковые слесари всегда на вес золота. До звонка от Джабраила Исааковича жизнь Амира представляла собой одну сплошную пусконаладку. И как можно было не воспользоваться шансом убежать от опостылевшей роли вечного раба?!

– Че молчишь? Знаешь?

– Знаю…

– Так че ж ты людей приличных на измену сажаешь? А? Из-за тебя старших моих напрягли. Найдите, говорят, этого гондона. А ты, оказывается, тута шоркаешься. Глаза залил и