Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

Амир не отвечал. Он ждал, когда быдловатый гость перейдет к сути.

– Короче, смотри сюда. Через два часа поезд твой отбывает. Я тебе верхнюю полку взял. Как раз проспишься. Сутки покемаришь – и дома. Давай, собирайся и поехали.

– Я остаюсь.

Марат недобро прищурился, издал ядовитый смешок.

– Остаешься? Бабок, что ли, подсобрал? Долг отдать хочешь? Так ты мне дай, я передам.

– У меня нет денег…

– Тогда пасть закрой и собирайся.

Амир вздрогнул. Такое проглотить не получится. Не сегодня… Он резко замахнулся и отгрузил справа в челюсть обидчику немного звериной мощи. Марат пошатнулся. Второй удар пришелся по левому виску. Этого хватило, чтобы молодой противник оказался на полу в позе умирающей креветки.

– Сученыш! – с горячечным нажимом проскрежетал Амир. – Щенок. Ты кто такой, а? Ты как со мной разговариваешь? Ровесника нашел? Я тебе…

Договорить не получилось. Правое колено пронзила острая, нестерпимая боль, и Цеховой повалился спиной на пол между гильотиной и верстаком.

– Сука, сука, – завыл Марат, корчась на полу. – Гена, этот пидор мне челюсть сломал. Бля-а-а. Я головой ударился. Сука-а-а.

Над Амиром склонился второй незнакомец с зажатой в правой руке бейсбольной битой. У его приплюснутой головы с сальными патлами и богатой россыпью угрей напрочь отсутствовала шея.

– Ты че зарычал? – Гена обнажил зловонный пищеприемник. – Ты че, говорю, зарычал, а?

Лакированная палка с глухим стуком опустилась на голову. Кожа на лбу разъехалась, блеснула костная ткань. Ускользающую панораму действительности затянуло красным. Амир безуспешно силился подняться на ноги. Колено было сломано.

– Ну че, хер столичный? – Гена, брызжа слюной, навис над поверженным врагом. – Как тебе на дальней орбите? Нормально встретили?

Новый удар… на этот раз в область паха. Вместо крика Амир издал жалобный писк, зависнув на границе между сном и навью. По ногам растеклось обжигающее тепло.

– Ге-е-ена! Бля, мне в больницу надо. Срочно.

Бугай повернулся к Марату:

– А с этим что? Оставить? Он же заяву накатает.

– Да кончи его… скажем, не нашли… или… Короче, придумаем.

Гена кивнул и, положив биту на верстак, достал из кармана раскладной нож. Амир почувствовал боль, лишь когда из его груди алой лентой медленно выползло лезвие.

– Я двигаться толком не могу, – продолжал стенать Марат. – Брат, посади меня. В себя хоть приду.

Гена оторвал тело друга от земли и прислонил к сверкающему желтизной кожуху листогиба. В этот же момент теряющий сознание Амир увидел, как за спиной патлатого садиста выросла мясистая тень. Воздух стал тяжелее, гуще. Бесформенная черная масса огромным пульсирующим облаком потянулась к тыквоголовому гопарю.

Первое прикосновение показалось просто ледяным. Тень обвила ноги, словно щупальце, и Гена почувствовал, как холод проникает сквозь кожу, мышцы, до самых костей. Попробовал вырваться – не получилось.

– Эй! А ну отпусти меня.

Неведомая сила медленно и неумолимо потянула жертву к механическим вальцам. Гена упал лицом вперед, и в этот же миг истошные вопли разбавил грохот вращающихся валов. Кто-то запустил механического монстра.

Стальная поверхность гигантских жерновов бликовала тусклым светом, призывая разделить с ней холодное одиночество. Гена со страхом оглядывался назад, судорожно хватаясь за перфорированную плитку, пытаясь спастись. Бесполезно.

Тень извивалась подобно змее. Ее очертания были настолько неестественными, что парень замер, не в силах пошевелиться. Сердце заколотилось, дыхание стало прерывистым, но он не мог оторвать взгляда от пустоты, которая, казалось, смотрела на него – без глаз и лица – с бесконечной жаждой.

Когда Гена затылком почувствовал ледяное дыхание машины, носок ботинка коснулся валов. Металл с легким шипением проглотил резиновую обувь с пикантной начинкой внутри и запросил добавки. Второй ботинок с противным хрустом также бесследно исчез в разверзнутой пасти. Дикий ор Гены едва заглушал пыхтение станка, которое стало напоминать похоронный марш.

Вальцы продолжали свою работу, перемалывая тело с ужасающей методичностью. Кости ломались, плоть рвалась, а теплая кровь липкой патокой стекала на пол. Постепенно крики стихли, превратившись в мерный, хриплый стон.

Когда валы достигли уровня пояса, внутрь станка затянуло край спортивной куртки. Тело изогнулось под неестественным углом, превратившись в морского конька с горделивой осанкой. Послышался стеклянный хруст, и Гена свесился вниз, едва доставая руками до пола. Его измученная плоть продолжила экскурсию в двумерное пространство.

Следующий раз валы забуксовали, когда добрались до черепной коробки. Голова Гены принялась беспорядочно дергаться, разбрызгивая в разные стороны кровавую лимфу. Выползающие глаза и частая зубная дробь на мгновение сделали его похожим на принца из сказки Гофмана.

Марат с немым ужасом наблюдал за происходящим, пытаясь отыскать в закоулках сознания остатки здравомыслия. Тень незаметно скользнула к листогибу, и тяжеленный маховик с детской улыбкой смачно впечатался в изумленное лицо Марата. И никаких стонов, криков. Только тишина, покой и аппетитный багрянец на замасленном полу.

Ничего этого Амир уже не видел. Его угасающий взгляд уперся в цинковый профнастил, перечеркнутый редкой паутиной стальных уголков. Причудливая игра воображения указала на забавное сходство: металлические стропила удивительным образом походили на букву «К».

«Каба… Это не имя. Не кличка. Каба… это другое. Каба… это…»

– Скажи… Скажи-и, – шелестящим звоном ввинтился в ухо чей-то вкрадчивый голос.

– КА-БА-ЛА! – зловещим полушепотом прохрипел Амир и потерял сознание.

* * *

Открыть глаза не получалось. Странное чувство. Амир будто оказался зажатым в гигантских тисках. Тело не слушалось, но одновременно с этим в мышцах ощущалась почти что безграничная сила, которая до поры до времени спала. Ждала заветного знака извне.

– А он вообще работает?

Писклявый голосок вынырнул из липкого тумана, встревожив метающийся разум.

«Кто это?»

– Работает. Сам удивился. Мы с Мустафой на металлоприемку заехали насчет цены узнать. Смотрю, стоит красавец. У меня аж в груди защемило. Кому в голову пришло такое на лом сдавать? Посмотрел, вроде все на месте. Даже мотор родной. За него, кстати, пришлось отдельно рассчитаться.

Второй голос принадлежал мужчине лет сорока – сорока пяти.

– То есть теперь металл сможем на станке рубить, а не вручную хреначить?

– А то.

Щелкнула кнопка на панели, и Амир ощутил, как проснувшийся мотор нашептывает на ухо мотивационные речи. По медным венам в прорезиненной оплетке заструилась жизнь.

Кто-то резко дернул ручку из арматуры, и Цеховой обрушил на лист металла непомерную мощь. Воздух прошил царапающий визг, и на гладкий бетон упала полоска миллиметровой жести.

Хотелось плакать от счастья и безысходности. Осознание истины просочилось сквозь нагромождение панических мыслей. Сложно принять, что холодный металл отныне – твоя плоть. Что больше не чувствуешь дыхания, сердцебиения, тепла крови в жилах – только статичную, неподвижную силу.

Ощущаешь каждое прикосновение оператора, движение рычагов, которые приводят тебя