Ведьмина застава. 13 жутких историй - Антология

Начать Амир решил со старой самодельной зиг-машины. Аппарат вроде бы работал, но при малейшей нагрузке на ролики начинал буксовать.

«Завтра с утра начну. А сейчас отлить бы надо».

Писсуаров поблизости не наблюдалось. Пришлось топать к сторожу.

– Где здесь туалет у вас?

– Че, клапан давит?

– Угу.

Вечно чем-то недовольный дубак указал на небольшое строение, отделанное голубым кафелем:

– Это столовая бывшая. Там зайдешь – и два раза направо.

Амир отплатил за подсказку приторно-благодушной улыбкой. Санузел отыскался без особых проблем. Вид у нужника оказался совсем уж неприглядным. Допотопная чаша Генуя, покрытая темно-бурым налетом ржавчины, десятком слоев облупившейся краски и еще какой-то странной субстанцией. Высокий потолок скрывался под непроглядным полотном сотни тысяч паутинок.

Подобная декорация выглядела сиротливым атавизмом на имидже быстрорастущей организации. Настоящий гимн антисанитарии. Но Амиру приходилось бывать и в более ужасных местах. Поэтому он без особых пиететов и расшаркиваний приступил к делу, попутно изучая реликтовые надписи на угрюмых стенах:

Если ты посрал, зараза,

Дерни ручку унитаза,

Не пойдет вода струей,

Подтолкни говно рукой.

Вот вам и народный фольклор. Кратко, сочно, ярко. Не придерешься. Помимо «высокой поэзии», стены избы-читальни изобиловали кличками местных авторитетов. Над каждым прозвищем, чтобы подчеркнуть особую значимость его обладателя, были нарисованы короны. «Томаз», «Сява», «Ростик». Улица должна знать своих героев. Каждый из вышеперечисленных господ нашел в забитом графике время, чтобы запечатлеть на стене туалета священный автограф.

«Спасибо тебе, добрый человек».

Но больше всего внимание Амира привлекло слово, написанное на двери туалета то ли ручкой, то ли красным фломастером, то ли слишком расточительным вурдалаком.

– КАБА…

«Что это? Интересно…»

На выходе из бывшей столовой Амир носом к носу столкнулся с Гурамом.

– О! А я тебя ищу везде, – радостно выпалил тот. – А ты чего здесь делаешь?

– Ходил в комнату для мальчиков.

– А-а-а. Понятно. Слушай. Такое дело. Мне директор звонил. Наехал, представляешь? Кто-то настучал, что я тебе диванчик отдал. Вот же черти. А главный орет, мол, в гостинице номер оплачен. Это что за дела? Почему человек должен на улице ночевать? Ну и так далее. Я ему сказал, что ты сам так захотел. А он опять меня матом крыть.

– Не переживай. – Амир по-дружески похлопал толстяка по плечу. – Я ему сам наберу. Все уладим. Мне здесь удобнее. Я ведь иногда и ночью могу поработать. Джабраил Исаакович должен помнить. Да и так быстрее закончу. Дорога столько времени отнимает. Так что не парься.

– Спасибо.

– Ты мне лучше вот что скажи. – Амир улыбнулся глазами. – Есть вариант местную водку продегустировать? А то мне без допинга не заснуть.

* * *

Тягучий сон, окутанный розоватой дымкой, нарушило неприятное жжение в груди. Глотку обожгло противной горечью. Амир заворочался на диванчике, который теперь казался слишком уж малогабаритным.

– Гребаный махараджа!

Гастрит мучил Цехового уже не первый год. При таком разгильдяйском режиме питания странно, что он не заработал язву желудка или что-то более модное. Разбавленный этиловый спирт, который всего два часа назад организм принимал не хуже материнского молока, пробудил настоящий вулкан.

Амир приподнялся на локте, оглядел полутемный цех. Свет луны пробивался через грязные окна, и станки отбрасывали причудливые длинные тени. Где-то поблизости валялась недопитая полторашка йодированной минеральной воды. Проверенное средство от внезапных приступов изжоги.

Амир принялся неторопливо ощупывать глазами металлический пол рядом с диваном. Бутылки нигде не было. Внезапно взгляд зацепился за странное движение в противоположном углу цеха. Послышался мерный шорох.

«Крысы!» – прорезала неожиданная догадка.

Вариант с грызунами тут же растворился в накатившем чувстве страха. Вдоль стены, едва задевая низ оконной рамы, промелькнула большая бесформенная тень. Черное тяжелое пятно медленно плыло по цеху, словно бы не касаясь пола.

Амир застыл. Сердце занялось паническим перестуком. На несколько секунд движение в темноте внезапно прекратилось. Шорохи стихли, но ненадолго.

Послышался приглушенный лязг металла. Теперь уже ближе. Амир подслеповато сощурился, пытаясь разглядеть источник странного звука.

– Кто здесь? – хрипло вырвалось у него, но ответа не последовало.

Тень приближалась. Спину пронзили ледяные иглы. Хотелось вскочить и убежать, но тело теперь подчинялось лишь приказам извне. Порождение ночи остановилось в метре от дивана. В воздухе повис запах сырости и чего-то старого, забытого.

– Кто ты?

Вопрос Амира звучал удивительно по-детски. Что он ожидал услышать? «Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера»? Или, быть может, что-то более вразумительное? Существо, неосязаемой стеной возникшее перед ним, внушало страх своей непредсказуемостью. От него исходила непонятная вибрация, намекающая на скорый взрыв.

Когда мрачная громада в очередной раз двинулась вперед, Амир, не выдержав, закричал. Крик разорвал тишину в клочья, но тень не отступила. Она медленно протянула что-то похожее на руку, и Амир почувствовал, как мороз обволакивает тело, сковывая каждую мышцу. Звать на помощь уже не мог. Неведомая сила захватила над ним контроль.

– Уходи… – расплавил тишину чужой, далекий от мира живых голос.

Тень наклонилась еще ближе, и Амир понял, что это конец.

Внезапно где-то неподалеку вдарил воскрешающий сознание автомобильный гудок. Резкий. Призрак вздрогнул и начал медленно растворяться в темноте. Очертания размылись. Второй гудок. Остался лишь неприятный запах многолетней плесени. Амир издал громкий стон и сверзился с дивана на пол. Под ногами скрипнула пластиковая тара.

Не решаясь подняться, Цеховой еще долго вглядывался в темноту, пытаясь понять, что же на самом деле представлял собой загадочный силуэт, который так неожиданно появился в подсвеченном луной квадрате окна.

– Допился, блин, – сухо пробасил Амир и, отвинтив крышку, залпом осушил бутылку газированной воды.

* * *

В детстве Амир любил забираться на чердаки заброшенных домов. Удивительные находки могли многое поведать о бывших владельцах. Фарфоровые статуэтки, пыльные книги, техника, а также куча предметов, назначение которых было неизвестно.

У каждой вещи есть своя история, тайна, способная не только удивить, но и поселить в сознании безотчетный страх перед неизведанным.

У каждой вещи есть душа. Свой особенный нрав. Счастливая футболка, любимый шар в боулинге, странновато-нелепый талисман. Люди и вещи выбирают друг друга. Иногда эта любовь взаимна. А бывает и такое, что нежелательный союз превращается в настоящее проклятие. Насильно мил не будешь.

Прежде чем проводить диагностику, Амир всегда по-доброму приветствовал захворавший механический организм. Включал и начинал внимательно слушать. Из грохочущего многоголосия он легко вычленял отдельные звуки, которые красноречиво указывали на возникшую поломку.

Потом начинался тщательный осмотр. Каждая дополнительная контргайка, каждый сварочный шов, портящий симметрию заводской сборки, указывали на больные места.

С зиговкой из старого цеха все быстро прояснилось. Едва заслышав