Его вера - твоя смерть - Софи Мур

Мои руки так дрожали, что я едва могла дотянуться и обнять его.

— Нет! Не вытаскивай это!

— Черт, — пробормотал он, его лицо быстро теряло цвет даже в холодном лунном свете. Кровь стекала по шее, пропитывая куртку черным, как масло.

— Черт, что ты наделала…

Он отшатнулся на несколько шагов назад, ударился о дерево и слабо сполз вниз по стволу.

— Бьёрн...

Всхлипывая, я погладила его лицо, ощупала рану и подумала, можно ли наложить жгут. — Я... я позвоню Альме, сохраняй спокойствие, хорошо?

Мои окровавленные руки шарили в кармане в поисках смартфона. Никакой связи.

— Черт! Черт!

В отчаянии я бросила его в лес.

— Эй...

Бьёрн схватил меня за руку, и я на невыносимую паузу уставилась на него. Боже, черт, он выглядел так, будто вот-вот... О, пожалуйста, нет! Его лицо осунулось, мешки под глазами потемнели, взгляд был рассеянным.

— Бьёрн, мне нужно позвать на помощь, хорошо? Подожди секунду, пожалуйста. Я... мой телефон...

— Они шантажировали меня.

Его рука так крепко сжала мою, что я не смогла встать.

— Они... навещали мою маму в доме престарелых… Они хотели причинить ей боль, если я не…

Его усталый взгляд скользнул по цепочке на моей шее.

— Прости, Лютик.

Всхлип сдавил мне горло. Мы вместе собирали лютики для Альмы, потому что она любила только эти цветы. Только эти и никакие другие. Бьёрн совершал самые невозможные восхождения, чтобы собрать их. И каждый раз, когда мы добирались до вершины, он говорил:

"Видишь, теперь ты можешь смотреть на них всех сверху. На всех тех, кто причинил тебе боль".

— И теперь… ты должна…

Его голос стал такими тихим, что я едва слышала его, не больше, чем шепот. Мои пальцы трепетно сжимали его руку.

— Ну же.

Мои слова дрогнули.

— Отпусти меня, я позову помощь.

— Никакой помощи», — пробормотал он, весь свет угас в его глазах.

— Беги!

Рука, которую я держала, ослабла и выскользнула из моей хватки, его голова упала набок.

— Бьёрн?

Нет! Нет, пожалуйста, не надо, нет!

— Бьёрн! Пожалуйста, Бьёрн, ну же!

Мои окровавленные пальцы нащупали его щеки, но он смотрел в пустоту.

— Не делай этого со мной, ну же!

Этого не может быть! Не может быть! Пожалуйста, нет!

Мои мысли метались, жгучая боль поглощала меня изнутри.

Ты это сделала. Ты убила Бьорна! Ты убила его!

— Бьёрн?

Я в ужасе подняла глаза и замолчала.

Кто это был? Этот голос не принадлежал никому из деревни.

— Не играй с нами, мальчик! Я узнал твое местоположение.

Никто из деревни, но, черт возьми, я знала его… Я знала этот голос, и он вызвал такое сильное желание сбежать, что я затаила дыхание, каждая мышца моего тела мгновенно превратилась в цемент.

Я бросила последний полный боли взгляд на своего друга, который прижался к дереву, словно хотел поиграть со мной в прятки, а затем как можно тише отползла назад.

Ни звука, Нора! Мертвая тишина!

Рядом заухала сова. Каждая клеточка моего существа была на пределе. Я была в шоке и все еще не могла ясно мыслить, но одно заглушало все остальное: Беги! Убирайся отсюда! Сейчас же!

— Юноша… здесь жутко. У меня нет времени на твои глупости.

Его силуэт двинулся ко мне, и он неодобрительно огляделся. Как всегда, он делал эти маленькие, спотыкающиеся шаги, которые были совершенно не свойственны мужчине и заставляли меня содрогаться от ужаса. Потому что он не был мужчиной. Он даже не был человеком. Тихий и быстрый, и так часто подвергавшийся хирургическим вмешательствам, что выглядел как кукла.

— Нора, ты меня слышишь?

Этот манящий полутон. Коварный и обманчивый, как всегда. Его пальцы обвели невидимый контур в воздухе.

— Я чувствую, что ты здесь, дорогая.

У меня перехватило дыхание. Дрожащими руками я вцепилась в ближайшее дерево и попыталась спрятаться за ним.

— Мы просто хотим с тобой поговорить.

В детстве я всегда была достаточно глупа, чтобы верить ему, но те дни прошли.

Я крепко держался за цепочку, всматриваясь в верхушки деревьев по другую сторону в поисках церковного шпиля.

Там, где виднелась башня.

— К сожалению, ты думаешь, что можешь нас шантажировать. Это не очень-то дружелюбно.

Большая птица взлетела в ветвях и он вздрогнул, как полный дилетант.

— Господи на небесах!

Иди к черту!

С трудом пробираясь к следующему дереву, я на ощупь добралась до него.

— Знаешь, мы довольно крупное учреждение. Твой план более чем дерзкий, и ты не найдешь никого, кто бы тебя поддержал. Твое психическое состояние было сомнительным даже тогда. Помнишь, сколько раз нам приходилось сажать тебя в камеру?

Камера… я снова вгляделась в церковную башню, игнорируя бурную реакцию своего тела на само это слово. Комната представляла собой яму в земле, недалеко от школы-интерната. Если мы не выполняли их требования, иногда даже если чихали или чем-то ещё им не нравились, они сбрасывали нас туда и оставляли на милость Божью. На несколько дней. Пока нас снова не вытаскивали оттуда, полумёртвых и почти замёрзших, именно в тот момент, когда мы уже желали, чтобы этого больше никогда не повторяли.

— Знаешь, все твои пребывания в комнате записаны. Нам пришлось помочь тебе справиться с твоими бредовыми идеями, дитя. Ты был неуправляемым, очень трудным ребёнком. И, похоже, ты до сих пор не избавилась от этих бредовых идей. Ты всегда любила фантазировать. Маленькая сказочница.

Ты, жалкий ублюдок! Ты, мерзкий, лживый, жалкий ублюдок!

Во мне закипела чистая ненависть. Мне хотелось выскочить из своего укрытия и раздавить ему глаза большими пальцами, но луна заставила оружие мелькнуть под его поясом. Я понятия не имела, способен ли кто-то вроде него использовать подобное, но рисковать не хотела.

Этот мерзкий пресмыкающийся, к сожалению, совершенно бесчувственный и без колебаний застрелит меня, лишь бы заполучить флешку в моём кулоне. Информация на ней была для него более чем неприятной.

— Жаль, что твой друг Бьёрн не воспользовался плодами нашего воспитания, он был очень милым и волевым мальчиком.

Меня затошнило. Этот отвратительный извращенец, может, и не насиловал детей, но ему определённо нравилось на них смотреть. Он уже давно был занозой в боку Церкви, но его маленькое чистилище окуталось таким надёжным коконом, что он всё ещё мог стоять здесь передо мной и угрожать мне. И этому должен быть положен конец. Это должно прекратиться, чёрт возьми!

— И где он сейчас? Он тоже стал жертвой твоих иллюзий?

У меня так сильно сжалось горло, что я едва сдерживала рыдания. О Боже… Я снова почувствовала, как палка вонзилась ему в плоть. Мои окровавленные