Его вера - твоя смерть - Софи Мур

тебя и твоего плана. У него в шкафу спрятан проклятый скелет. Мои руки сжались в кулаки под столом. Если он действительно поставит под угрозу мой план, мне придётся столкнуться с последствиями, чего бы это ни стоило. К этому моменту любые средства были оправданы для осуществления того, что чуть не отняли у меня однажды. Из-за этого на моей совести лежала смерть моего друга детства; какая разница, какой-то странный священник, у которого были свои сомнительные планы, в которые он меня не посвящал?

— Я знаю, ты сейчас не в себе…

Взгляд Альмы скользнул к кухонной стойке рядом с небольшой елью у двери. Там лежала деревянная фигурка. Крест со змеёй.

— …Но я должна снова спросить тебя, где ты это взяла.

Вздыхая, я закрыла глаза и сделала глоток чая.

— Я не могу ответить, Альма. Она меня преследует, и я говорю это совершенно серьёзно.

Мне совсем не хотелось обсуждать эту дурацкую фигурку.

— Ты мало знаешь о моём прошлом, но оно у меня тоже есть.

Глаза моей тёти заблестели, когда я подняла на неё взгляд.

— Этот символ старый. Очень древний.

Она задумчиво посмотрела на меня, и это вызвало у меня чувство неловкости.

— Кто вырезает эти фигурки?

— Ты же знаешь, что в Готапте такой вопрос задавать не стоит. Никто тебе ответа не даст.

— Прекрасно.

Ничто не было прекрасным. Абсолютно ничто не было прекрасным. Даже отдалённо!

Со вздохом Альма выпрямилась и подошла к стойке, чтобы взять фигурку и поставить её на стол передо мной. Честно говоря, я больше не могла на неё смотреть.

Особенно сейчас.

Грубо вырезанная змея коварно смотрела на меня, а крест напомнил мне крест на спине Айзека. Мое тело непроизвольно задрожало при мысли о том, как он меня порол, как он взял меня в самом святом месте, какое только могла предложить церковь. В место, где принимались исповеди и прощались. Черт, мне было в чем исповедаться.

— Многие в деревне говорят, что в рождественское время к ним постоянно возвращаются определённые фигурки, — объяснила моя тётя, проводя кончиками пальцев по дереву. — Это знак того, что они принадлежат им, и этот символ…

Её взгляд стал тяжелым.

— …Он символизирует союз скандинавской веры с христианской

Я нахмурилась, глядя на крест. Что это должно было означать?

— Христианство пренебрегло и уничтожило скандинавскую веру.

— Многие люди считали обе веры гармоничными, и такие люди есть и сегодня, поверь мне.

— Тётя Альма, это чушь.

— Это не чушь.

Черты ее лица снова приобрели лукавство старой лисицы.

— Твое узкое мышление — это чушь

— И что именно это должно означать? Мировой Змей, сдающийся христианству и принимающий крещение?

— Это символ, дитя. Откровение, не более того. И оно старше нас обеих вместе взятых.

— Хм.

Сделав ещё один глоток чая, я выпрямилась.

— Мои глаза открыты

— Они открыты только если ты не принадлежишь к одному из двух лагерей, которые неправильно это истолковывают.

— Неправильно истолковывают?

О, я не хотела этого разговора. Я хотела лечь в постель и оставаться там, пока не почувствую себя достаточно сильной, чтобы привести свой план в действие. И это должно было произойти как можно скорее, после того, что случилось с Акселем Далем вчера. Скоро его начнут искать.

— Христиане считают это укреплением креста. Змей пытается отравить их веру, но он позволяет ему отскочить от него нетронутым. Язычники и язычницы убеждены, что змея вот-вот пожрет крест, но на самом деле он олицетворяет союз.

— Конечно, союз…

Метаморфоза веры. Имеет ли это смысл? Почему именно сейчас эта мысль показалась мне такой приятной?

В моей голове было слишком много всего, слишком много образов и эмоций; мне нужен был момент покоя. Покачав головой, я вытерла лицо и вошла в гостевую комнату, где меня ждало неожиданное зрелище.

— Альма…

Она не ответила. Конечно, нет. Она прекрасно понимала, почему мой тон звучал так испуганно.

— Почему ты собрала мои вещи?

— Потому что тебе нужно уехать, — ответила она бесстрастно. — И первым делом завтра утром. Наш пастор замышляет нечто, что сломит тебя.

16 Нора

Одетая только в толстовку Айзека и свои сапоги, я дошла до его хижины, чтобы наконец получить ответы на свои вопросы. Мне нужно было знать, откуда он знает Акселя Даля и что он затеял такого, что меня практически выгнала из дома тетя.

Снег лежал вокруг, словно застывшая в глазури долина. Эта сверкающая рождественская елка бесила меня, излучая мир и спокойствие, которые были здесь совершенно неуместны.

— Падре! — я постучала в деревянную дверь его хижины. — Айзек, открой дверь!

В окне за деревянными ставнями не было света. Его здесь не было. Вероятно, он вернулся в пыточный подвал своей церкви. Скорее всего, он вытирал последние остатки Акселя с пола. По спине пробежала ледяная дрожь. С каким безразличием он его ударил ножом... Окна, не полностью забаррикадированные, по крайней мере, были заперты, а разбить стекло было бы открытым объявлением войны, чего я определенно не хотела делать против такого безумного маньяка с ножом, как он. У меня оставался только один вариант. Я смутно помнила, что на окнах ванных комнат здесь нет замков. Но стоит ли мне...

— К черту!

Я целенаправленно шла вдоль фасада и даже обнаружила полуоткрытое окно ванной. Идеально! Быстрый рывок, и оно открылось достаточно широко, чтобы я могла забраться внутрь. Я смутно помнила ванную. А также то, что он не прикоснулся ко мне и даже не посмотрел на меня, когда я была в шоке и смывала кровь с кожи. Безжалостный убийца под покровом церкви.

В гостиной было кромешная тьма, но все пахло им, и это приводило меня в замешательство. Я с большим трудом нашла несколько свечей на комоде и чуть не опрокинула их все, прежде чем успела схватить спички, лежавшие рядом. Искра с запахом серы осветила темноту, и маленькое пламя размножилось вдоль фитилей, наконец, окутав комнату теплым, идиллическим светом. Его гостиная была очень простой. Деревянный стол, дубовый комод, никакого телевизора, небольшой сундук, спрятанный в углу под окном, на скамейке которого лежал кожаный бумажник. Поистине наивный наш пастор.

Без колебаний я подошла и порылась в отделениях бумажника. Возможно, я найду визитку киллера или подозрительный рекламный буклет какого-нибудь сомнительного борделя. Или контактную информацию знакомых... таких, как Аксель Даль. Мой пульс участился. Пожалуйста, нет! Я, наверное, была на грани самоубийства, учитывая...

Из бумажника выпала фотография маленькой девочки и упала прямо передо мной. Кто бы это мог быть? Заинтригованная, я взяла фотографию. Его дочь?