Его вера - твоя смерть - Софи Мур

для священника его ранга — лишение сана. Тюремного заключения для него не будет, даже если ты обвинишь его, имея веские доказательства. Уверен, дело просто бы сняли. Хотя бы из-за общественного мнения.

Глаза Айзека сверкали, как замерзшее озеро, а кончики пальцев задумчиво постукивали по губам.

— Я хотела сделать это публично на рождественском параде в Бергене. На большом экране. Все уже было спланировано.

— В Бергене.

Он смотрел в пустоту, погруженный в размышления.

— Неплохая идея. Но Аксель тебя нашел. Это неудобно.

— Что ты собираешься с ним делать?

Я нервно прикусила губу, наблюдая за ним, словно он был непредсказуемым хищником, чья клетка была слишком тонкой, чтобы его удержать.

Когда наши взгляды встретились, в нем снова появилась эта отстраненная холодность.

— Я собираюсь его убить.

— Как? — спросила я, чувствуя, как его бессердечность пронизывает меня насквозь, и, черт возьми, я наслаждалась этим ощущением.

— Я пригласил их на процессию в этом году в Готапт. Они прибудут сюда завтра утром на мою мессу.

— Бенедикт Лунд приедет в Готапт завтра?

Это объясняло, почему моя тетя так хотела вывезти меня из города.

— Как думаешь, он приедет? Его главный советник исчез. Они заподозрят неладное.

Я сделала небольшой шаг Айзеку, который, словно прекрасный ангел смерти, прислонился к своему столу.

— Да, приедут, но процессия привлекает много внимания СМИ и проходит каждый год примерно на Рождество. Отмена вызовет подозрения и привлечет внимание. Он сам сюда придёт и захочет увидеть своими глазами, куда делась его правая рука.

— Найдёт ли он его?

Я позволила себе проникнуться аурой Айзека, его словами и планом положить конец моим вечным мучениям.

— Возможно, я покажу ему, когда придёт время.

Тень упала на его выразительное лицо, нежно ласкаемое светом свечи, когда его взгляд медленно скользнул по свитеру на моём теле.

— А ты... ты предашь меня теперь, когда я всё тебе рассказал?

— Возможно, — выдохнула я, осторожно скользнув между его ног, чтобы прошептать ему на ухо: — Когда придёт время.

17 Отец Айзек

Мои пальцы нежно скользнули в её рыжие волосы. Проклятье, почему она вдруг показалась мне такой сексуальной?

Ведьма, неверующая язычница, которой я позволил носить мою одежду и сломить мою железную волю? Господь небесный, кто желает испытать меня, зачем посылать мне кого-то вроде неё?

Кого-то, кто не может быть дальше от меня и в то же время не может быть ближе?

После всего, что я только что узнал о ней, я едва осмеливался прикоснуться к ней как следует, но она терлась о мои колени, словно это было самым естественным на свете, горячо вздыхая мне в ухо, и мой член вспомнил её.

Посмотри-ка, Святой Отец, как я заставлю её кричать твоё имя.

Рыча, я схватил её за округлые ягодицы и притянул ещё ближе к себе, чтобы она почувствовала, насколько я возбуждён.

— Пообещай мне, что ты это сделаешь, — прошептала она лихорадочно мне в губы. — Пообещай, что ты заставишь его страдать!

Её нежные пальчики нашли путь к моему члену и начали энергично поглаживать его сквозь штаны. О, чёрт!

— Обещаю, — прошептал я грубо.

Довольно улыбаясь, она опустилась на колени между моих ног, расстегнула мои джинсы, и в следующее мгновение начала сосать мою головку, словно рожок мороженого, позволяя ей скользить между её полными губами, массируя её языком и меняя давление во рту таким восхитительно мучительным образом, что я чуть не сошёл с ума. О, Боже, трахать язычницу было намного лучше, чем набожную христианку.

— Да, о, чёрт.

Я прижался к ней бёдрами, удерживая её голову на месте. Мой член скользнул между её губами, выйдя влажным и блестящим, чтобы через мгновение проникнуть ещё глубже. Она покорно смотрела на меня, пока ее горло сжималось вокруг моего кончика.

О, черт. Низ живота пульсировал от удовольствия. Этот чудесный, развратный рай...

Я не просто хотел полностью погрузиться в нее, я хотел владеть ею. И это было плохо. Потому что я был проклятым священником.

Она так умело массировала меня, выпрямившись и глядя мне прямо в глаза, что я почувствовал, как мой член постепенно превращается в пульсирующий камень.

Задыхаясь, я опустился на стул, который стоял позади меня, и она отодвинула свои трусики и в следующее мгновение оказалась сверху. Мучительно медленно она позволила мне войти в нее, глядя на меня так пристально, что казалось, будто наши души сливаются. И, черт возьми, я знал, что нас что-то связывает, но никогда не ожидал, что это будет настолько дьявольски.

Этот ублюдок прикасался к ней…

Я крепко обхватил ее талию. Он отнял у нее детство, точно так же, как и у моей сестры, эта мерзкая свинья!

Я резко вонзился в нее, и она застонала от удовольствия.

О да… Ее центр обволакивал мою пульсирующую эрекцию, чудесно теплую и влажную. Какое-то время я позволял ей двигаться сверху, вздыхая и откидывая назад свои рыжие волосы. Мои чресла пульсировали в восхитительном ритме, когда она двигалась по мне вверх и вниз в такт. Сладкие, хриплые стоны вырывались из ее губ, а ее веснушчатые щеки покрывались чудесным, лихорадочным румянцем.

Я снова схватил ее и вонзился в нее так глубоко, как только мог, но остался там, стиснув зубы. О да, черт возьми, да!

— Я хочу поцеловать тебя, Падре, — прошептала она, как будто это было еще более развратно, чем то, что мы делали.

Но она была права. Я не целовался. Я был священником, который иногда трахался с женщинами. Но я не целовался. И я не занимался любовью. Это было против правил.

— О, правда?

Одним плавным движением я снял свитер, обнажив её округлые, обнажённые груди, пока я всё ещё был полностью внутри неё, а она извивалась надо мной круговыми движениями.

— Да, — умоляла она. — Поцелуй меня, пожалуйста!

Мои губы нашли её соски и пососали их. Я чувствовал, как они прижимаются к моему языку, твердеют и она наслаждаются тем, как я их дразню.

— Прости.

Всё ещё внутри неё, я уложил её на стол перед собой и медленно снова начал двигать бёдрами.

— Бог наблюдает.

Сильный толчок сотряс всё её тело, и я вздрогнул от удовольствия. Он пронёсся по моей нижней части тела, как гром, когда я трахал её жёстко, с молниями и громом. Её груди подпрыгивали в такт моим толчкам, когда я начал трахать её жёстко и напористо.

— Безбожный ублюдок, — выругалась она.

Я наклонился над ней, и когда она попыталась укусить меня за губы, я одной рукой схватил