Его вера - твоя смерть - Софи Мур

Аксель, дрожа, повернулся к священнику и нащупал глубокую рану на шее. Айзек на мгновение встретился с ним взглядом, прищурив глаза, а затем снова ударил ножом. И ещё раз. Удары были точными, словно он снимал шкуру с кролика.

Иисус, Мария и Иосиф! Крик, грозивший вырваться из моего горла, было почти невозможно подавить. Я не могла дышать, кровь перестала течь, и я просто упала назад на ступени алтаря, потому что ноги подкосились.

Тело Акселя тоже упало на пол. Безжизненное, с широко открытыми глазами. Айзек спокойно вытер нож о свою черную рясу. Мои пальцы пахли свинцом, все пахло им. Кровь, ладан и… дикие мысли проносились в моих синапсах, и я не могла оторвать взгляд от трупа Акселя.

— О Боже, — прошептала я. — О Боже, о Боже, о Боже.

— Где он?

Голос священника был хриплым, как наждачная бумага. Как он мог быть таким спокойным? Он только что… и он был… священником. Что…

— Прости?

Все мое тело задрожало.

— Ты ранила его или убила?

Его взгляд скользнул по моим окровавленным пальцам.

— О Боже!

Слезы навернулись на глаза, и я потеряла всякий контроль над своими мыслями и телом. Все ускользало. Неужели я сошла с ума? Так вот на что это было похоже?

— Нора! — внезапно встал надо мной Айзек и поднял меня на ноги, которые каким-то образом стояли, хотя я этого и не ожидала.

— Где тело?

— Это… — пробормотала я от боли. — Это Бьёрн.

Глубокий вдох поднял грудь Айзека, и он стиснул зубы.

— Хорошо. Где он? Покажи мне!

— О, чёрт возьми! Айзек, я…

— Всё в порядке. Пойдём!

Он помог мне выйти наружу, где я едва сдерживала непреодолимое желание вырвать прямо на нетронутом, предрождественском пушистом снегу.

— Аксель… Зачем ты…

Было странно приятно цепляться за этого кровожадного священника, хотя он мог в любой момент с такой же лёгкостью зарезать меня. Может быть, он задушит меня своими четками или просто вдавит лицом в снег, пока я не перестану кричать. Как ни странно, ничто из этого меня не напугало. Наверное, это и есть шок. Разрозненные фрагменты разлетаются по всему моему разуму, бесцельно и устремляясь в никуда.

— Почему ты...

— Потому что он был грязным подонком. Это случилось здесь?

Айзек подвел меня на опушку леса и внимательно огляделся.

Черт, я не могу! Не могу! Это слишком.

— Просто расскажи как есть, Нора. Но расскажи! Ты должна сейчас функционировать, понимаешь?

Функционировать… Он серьезно? После всего, что произошло?

— Да… да, это было здесь. Вон там с…

Мой голос подвел меня; я ничего не могла с этим поделать.

— Твой телефон? Он у тебя с собой?

Его голубые глаза были как лед в лунном свете, и он сначала осмотрел мои руки, затем схватил меня за предплечья, чтобы посмотреть на меня.

— Нет, — пробормотала я. — Я… выбросила его рядом с ним.

— Хорошо.

Айзек кивнул.

— Отлично. Подожди здесь.

С благодарностью я провалилась в снег, желая умереть, пока он делал неизвестно что с Бьёрном там, среди деревьев.

Бьёрн… он хотел передать тебя им. Какой замечательный друг! И Аксель… Аксель хотел тебя убить. Священник тебя спас, понимаешь? И прямо сейчас, там, в лесу, он снова тебя спасает.

— Черт! — я беспомощно потерла руки, зубы стучали безудержно. — Черт, проклятие!

15 Нора

Я плохо помнила последние несколько часов. Помнила только, что приняла горячий душ, что мы со священником сожгли в лесу вещи, в том числе мою куртку, платье и его рясу, и теперь мы стояли перед тетушкиной хижиной, а он стучал в дверь.

Я стояла рядом с ним, дрожа, в слишком большой толстовке — такой, какую я никогда бы не подумала надеть на такого, как Айзек, — пытаясь взять себя в руки. Но я просто не могла оторвать взгляд от своих рук. Я все еще видела кровь, прилипшую к ним, хотя они давно уже были чистыми. Я была чертовой убийцей!

Бьёрн предал тебя! Он хотел сдать тебя. Это была самооборона! Чистая самооборона.

— Когда ты придешь в себя, мы поговорим, — сказал Айзек, вырывая меня из моих мыслей. В этот момент дверь открылась, и Альма смотрела на меня, как призрак.

— Нора!

Её платье-фартук было завязано неправильно, а волосы растрепаны.

— Я чуть не умерла от беспокойства. Сначала Бьёрн, потом ты…

Умер… Бьёрн…

Тяжёлый глоток протиснулся в горло, и Айзек сжал мою руку чуть крепче.

— Что здесь происходит… Падре?

Она беспомощно переводила взгляд с нашего священника на меня и обратно.

— На неё напал медведь, — начал он нашу договорённую историю. — Знаешь, наверное, тот же самый медведь, который всегда здесь крутится. Нужно кого-нибудь на него направить. А вдруг он напал и на Бьёрна?

— Боже упаси!

Альма прикрыла рот рукой и потрогала моё лицо, словно проверяя, всё ли на месте.

— Ты в порядке?

— Да, — солгала я, стараясь смотреть на неё твёрдым взглядом.

— Её пальто стало жертвой его когтей; это было яростное нападение. Когда я пришёл, он уже убегал.

— Боже мой, дитя…

Моя тётя, ошеломлённая, потянулась к ткани странного свитера. Он пах знакомо и уютно, что меня встревожило.

— Завтра на службе я скажу прихожанам, чтобы они продолжали поиски Бьёрна только днем и защищались от нового нападения.

— Спасибо, Падре.

Альма схватила меня, как посылку с Амазона, и перетащила через порог.

— За всё.

— Хорошо позаботься о ней, ладно?

— Конечно. Заходи, дитя. Я заварю тебе чаю.

Пока кипяток стекал по мешочку, пахнущему фруктами и травами, я неподвижно смотрела на прекрасные ледяные узоры инея на окнах.

— Я знаю, ты волнуешься за Бьёрна, — начала Альма, невольно пронзая меня в самое сердце, — но, пожалуйста, не ставь всех остальных в своей жизни выше себя. Ты должна заботиться о себе.

— Я позабочусь.

Слеза скатилась по моей щеке; я не могла её остановить. Моя тётя со вздохом села рядом со мной и взяла меня за руку.

— Мы найдём его, хорошо? Всё будет хорошо.

Я хотела рассказать ей всё прямо сейчас. Всё!

Но я не могла. Потому что тогда мне пришлось бы сдаться полиции, а у меня ещё оставалось важное дело. Мой кулон под свитером священника тяжело давил на кожу. И сейчас моя единственная задача — выяснить, встанет ли Айзек на моём пути или поддержит мой план.

О чем ты думаешь?! Он всё ещё один из них! И он знал Акселя Даля. Он опасен. Опасен для