Его вера - твоя смерть - Софи Мур

Но я продолжила:

— Я знаю, Ваше Превосходительство, для человека его положения нет разумного наказания.

Мой молящий взгляд встретился с взглядом епископа, который совершенно потерял дар речи.

— Но этот человек должен быть наказан. Он разрушил столько жизней.

На секунду мы с Айзеком почувствовали связь через расстояние, и я подумала, стоит ли говорить о его сестре, но решила этого не делать.

Епископ смотрел на экран, широко раскрыв рот, наблюдая за всем происходящим до самого конца, затем в церкви внезапно воцарилась мертвая тишина.

— Я знал, что у тебя есть склонность, Лунд, но это…

Один из священников, совершенно ошеломленный, уставился на своего коллегу, затем повернулся, перекрестился и быстро покинул церковь.

— Она пытается меня шантажировать! — взревел Лунд, указывая на меня.

У меня дрожали колени. Казалось, каждая мышца в моем теле может в любой момент отказать, но я стояла, твердо и уверенно. Нет, он не сломает меня. Только не снова!

— Это… совершенно возмутительно! — всхлипывающие глаза епископа Ларсена в недоумении искали объяснение, хоть что-то осязаемое. — Мы служим Богу, а не дьяволу!

— Разве вы не понимаете? Она меня шантажирует. Это…

— И хорошо, что она шантажирует тебя, Лунд!

Он сочувственно посмотрел на меня.

— Я очень сожалею о том, что с тобой случилось, девочка. Если не возражаешь, я хотел бы взять твои доказательства и отправить их на экспертизу.

— Конечно! Разумеется. И… спасибо!

Я проигнорировала пронзительный взгляд, которым мой мучитель сверлил меня насквозь.

Мое сердце бешено колотилось. Я сделала то, чего хотела столько лет. И это было одновременно и фантастически, и ужасно.

Бенедикт Лунд получил презрительные взгляды со всех сторон.

Старушка с кожей, похожей на пергамент, и хрупким, сгорбленным телом подошла к нам и вложила в руку епископа резную деревянную фигурку. Лошадка-качалка.

— Защитите наших детей, епископ! Каждого, кого сможете, когда сможете! Обещайте!

Ларсен сердито посмотрел на неё и кивнул. Неизвестная старушка, казалось, осталась довольна, повернулась, прошла мимо Лунда и плюнула ему в лицо, направляясь к двери. Снаружи поднялся ветер и зашуршал в деревьях.

Всё закончилось. Облегчение, которое меня охватило, было несравнимым. Всё действительно закончилось. Как будто целое детство исчезло, остались лишь мгновения, когда я гонялась за Бьёрном по лугам или чувствовал запах свежего пирога Альмы, остывающего на подоконнике.

Слёзы навернулись на глаза.

Я была свободна.

— Полагаю, на этом процессия закончилась, — сообщил епископ ошеломленной толпе, в то время как один из репортеров побежал за священником, который покинул церковь раньше. — А ты пойдешь со мной, Лунд.

Он уже собирался схватить его за руку, когда Лунд внезапно бросился прочь, словно ужаленный тарантулом. Он ловко пробирался сквозь толпу. Некоторые кричали пронзительными воплями, другие пытались схватить его, но он был поразительно быстр.

— Нет! — закричала я, спотыкаясь, спускаясь по ступеням кафедры. — Айзек!

Лунд выбежал из двери в сторону леса, а Айзек просто стоял у своего алтаря, спокойно и мрачно глядя вслед ублюдку.

Нет! Теперь он не сможет от нас сбежать! Этого не может случиться!

Не после всего…

— Успокойся, дитя мое, — прошептал епископ мне на ухо. — Пусть заблудится в лесу. Ты была совершенно права, полагая, что наказания на его посту никогда не будут соразмерны его поступкам. Пусть бежит. Там ужасно холодно. И волки. Пусть Бог его рассудит.

Он многозначительно подмигнул мне.

Краем глаза я увидела, как Айзек перекинул рюкзак через плечо и исчез за задней дверью.

Я передала флешку епископу.

— Спасибо за возможность познакомиться с вами, епископ Ларсен. Приятно знать, что люди с вашими ценностями все еще преданы церкви. Это вселяет в меня надежду.

И я говорила это от всего сердца.

— Мне тоже было приятно познакомиться с вами, Нора Олсен. Пусть оно будет полным мира и уверенности. И да хранит вас Господь!

Прежде чем он успел благословить меня или сделать что-то глубоко зловещее в этом роде, я выскользнула за дверь вслед за Айзеком. Он стоял среди деревьев возле церкви, глядя на маленькое устройство в своей руке.

— Айзек… мы должны найти его…

— Шшш! Планы меняются.

Почему он так побледнел? Неужели это повлияло на него сильнее, чем он показывал? В конце концов, это касалось его сестры.

— Прости, я должна была это сделать. Я не могла…

— Я понимаю. Но ты должен понять, я не позволю ему уйти.

Теперь я узнала, что это у него в руке. Какой-то GPS-трекер.

— Ты следил за ним?

Внутри меня все сжалось, как замерзший ледник.

— Вообще-то…

Айзек слабо улыбнулся и прислонился к стволу дерева рядом с собой.

— …Я хотел его отравить. Обработанным рицином из семян чудо-дерева. Я хотел, чтобы он действовал медленно и убил его только после нескольких часов агонии после нашего совместного ужина. И когда он уже будет корчиться от невыносимой боли, я бы оттащил его в яму.

— В какую яму?

— В камеру.

Он кашлянул и встретил мой взгляд.

— Они наказывали Лив этим при каждой возможности. Тебя тоже, я прав?

— Да…

Ужас, от которого я только что так успешно избавилась, вернулся.

— Хорошо.

Он снова взглянул на экран, где Лунд удалялся от нас, словно точка в лесу.

— Я создал для него камеру, только для него. Он должен был сгнить там под палящим касторовым маслом, но теперь ему придётся плестись там, пока он не умрёт от голода или не замерзнет насмерть.

Ледяным взглядом он вытащил из кармана фотографию сестры и поцеловал её.

— Я делаю это только ради тебя, понимаешь?

Прежде чем я успела что-либо предпринять, он притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

— Ради тебя и ради неё. Я обещал тебе.

Его голубые глаза изучали меня мгновение, скользнули от лба к губам и обратно. Его дыхание сгустилось, и он улыбнулся.

— Ну что ж, языческая ведьма...

— Что случилось с ядом? Когда ты собиралась дать ему его? — снова спросила я, когда мы в полной тишине следили за точкой на приборе.

— Он был в вине. Кровь Христа.

Холодный смех прорвался сквозь его зубы.

— В вине?

Я не понимала.

— Значит, он всё-таки выпил его.

— Майя поменяла бокалы. Она ненавидит меня, потому что я её не люблю. Наверное, я это заслужил.

Какого хрена?!

— Подожди... Что?! Что значит, она поменяла бокалы?

Айзек повернулся ко мне и многозначительно поднял бровь.

— Нам нужно поторопиться, поняла? У меня осталось совсем немного времени, прежде чем начнутся симптомы.

Он ускорил шаг, и мне с трудом удавалось за