Его вера - твоя смерть - Софи Мур

Во мне зародилась новая сила. Жар и гнев.

— Мой смысл жизни…

На этот раз я сделала шаг к нему. Айзек придал мне уверенности.

— …Это причинить тебе боль, Бенедикт Лунд. Ты не сделал меня сильной, ты травмировал меня. Ты не дал мне дом, а показал мне ад. Ты и твой друг Аксель Даль, который был ничуть не лучше!

Лунд выглядел как угрюмый бульдог, всё ещё держа подбородок высоко, словно внутренне сопротивляясь моим словам.

— Я убил Даля и бросил его в ледник, — холодно сказал ему Айзек, и Лунд возмущенно обернулся. — О чём ты говоришь? Зачем ты это сделал?

— Потому что моя главный смысл в жизни — причинить тебе вред, Бенедикт Лунд. Я организовал это шествие исключительно ради тебя. Я трудился прошлой ночью исключительно ради тебя. Чтобы приготовить для тебя то, что тебе наверняка понравится...

Наш священник подошёл к нему, и Лунд отступил.

— Что… но, Падре, не надо. Я восхищаюсь тобой. Я обожаю тебя. Мы на одной стороне. Я…

— Эта фотография что-нибудь говорит тебе?

Айзек вытащил из кармана фотографию своей сестры и показал её озадаченному Лунду. Тот лишь неуверенно покачал головой.

— Нет, я…

— Моя сестра. Она тоже училась в одной из твоих школ. Ты издевался над ней, как и над всеми остальными детьми, злоупотребляя своим положением власти над беззащитными, невинными душами, потому что им больше некуда было идти.

— Но Падре…

Лунд извиняюще развел руками.

— …Этим ребенком мог быть кто угодно, я не помню…

Я ясно видела, что он помнил, и Айзек тоже.

— Но это не кто угодно, это моя сестра. Которая теперь мертва. Из-за тебя.

Лунд выпрямил плечи и издал тот отвратительный чмокающий звук, который он всегда издавал, когда думал. Затем выражение его лица стало зловещим.

— Хорошо, значит, теперь мы квиты, не так ли? Жизнь за жизнь.

В следующее мгновение он бросился на Айзека, вытащил что-то острое из кармана и резко ударил. Нож?

Я услышала свой крик, увидела, как Айзек отскочил в сторону, но его движения уже были менее точными, чем обычно. Яд отравил его, и на висках вздулись темные вены.

— Вам меня не достать, безбожные псы! — прорычал Лунд и снова набросился на Айзека, который оттолкнул его сильным ударом в живот. Ублюдок застонал и тяжело упал, ударившись о ствол дерева. Затем он снова рванулся вперед, как на резинке, на этот раз ко мне, потому что быстро понял, что ничего не может сделать против Айзека.

Я отбилась от него, но, к сожалению, он обладал физическим превосходством мужчины, и его нож оказался у моего горла быстрее, чем я успела сообразить.

— Хватит! — Айзек вытащил пистолет из рюкзака и направил его прямо в лицо Лунду. — Иди со мной сейчас же, или я разнесу тебе твою уродливую физиономию.

— О, пожалуйста… разве дозволено так грязно разговаривать священнику? Господь может нас слышать.

Его отвратительное дыхание коснулось моей щеки, и я так сильно сжала губы, что все мое лицо исказилось.

— Ты вообще настоящий священник? Если ты связываешься с такими мерзкими ведьмами, как она? Тебе она небезразлична, не так ли? Иначе я бы прямо сейчас перерезал ей горло; она и в детстве ничего не стоила.

Внутри меня поднялся жгучий жар, который я не могла сразу определить. Пока не поняла, что это кипящая ненависть, которую я больше не могу контролировать.

— Ты красивый парень. Не стоит нарушать обет безбрачия ради такой, как она.

Я понятия не имела, как мне это удалось, но мне удалось вырваться из его хватки и выхватить нож. Лезвие порезало мне ладонь, но мне было все равно. Я резко обернулась и ударила. Один раз в плечо, один раз в грудь, один раз в руку, потому что он пытался отбиться от моей атаки. Все, что я видела, было красным. Он унижал меня столько лет; теперь этому пришел конец! Он кричал, я кричала, все слилось воедино.

Пока я наконец не пришла в себя, словно выйдя из транса.

— Нора. Голос был мягким и теплым. — Нора, посмотри на него!

— Что… я…

Последние события были лишь размытым пятном в моей памяти. Потом я увидела его. Увидела Бенедикта, свернувшегося калачиком в яме под землей, его белые рукава были пропитаны кровью, а глаза с ненавистью смотрели на нас. Нож, удары ножом, я…

— Почему ты не позволил мне убить его?

— О, он умрет.

Айзек выглядел ужасно бледным. И ужасно усталым.

— Но дай ему еще немного времени, чтобы насладиться этим.

— Это отправит тебя в ад, — прорычал Лунд снизу. — Чистилище выжжет тебе глаза, а дьявольские псы раздавят твои кости.

— Не волнуйся, здесь никто не услышит его криков. Мы очень далеко от деревни.

Айзек утешительно положил руку мне на спину, возможно, потому что яд уже сильно дезориентировал его?

— Хорошо. не то дети испугаются его страшилок.

Какое облегчение было увидеть его в этой яме. В яме, так похожей на ту, куда он бросал нас, детей, в качестве наказания.

— Вот как ощущается камера, Бенедикт.

Айзек, кажется, тоже почувствовал некоторое умиротворение.

— Закрой глаза и почувствуй то, что ты заставлял чувствовать её. Снова и снова.

— Ты, жалкий идолопоклонник! Бог тебя накажет! Он обрушит на тебя нечто, подобного которому не было со времен Содома и Гоморры!

Айзек спокойно открыл рюкзак и вытащил одну из фотографий.

— Ярвик Андерссон. Он учился в твоем интернате ровно четыре года и замерз насмерть в камере во время наказания после того, как получил от тебя хорошую взбучку.

Фотография опустилась к Лунду, и он презрительно посмотрел на нее.

— Слабый малый, помню. Даже выжить не смог.

— Сольвег Линдштейн…

И так продолжалось, фотография за фотографией. Айзек знал историю каждого ребенка, а я стояла рядом с ним, слезы текли по моему лицу, пока Лунд становился все тише и тише. Наконец, он сел на ковер из фотографий, холодно глядя на нас.

— Ну и что? Что теперь? Что еще вы хотите на меня повесть? С прошлым покончено.

— Да, покончено… — прошептала я. — К счастью.

— Они будут говорить с тобой, — внезапно произнес четвертый голос, заставив меня поднять голову.

— Тетя Альма…

Ее глаза замерцали, когда она посмотрела в отверстие.

— Они будут разговаривать с тобой, и тебе лучше послушать, что они скажут, Лунд!

Она вытащила из-за пояса небольшой кожаный мешочек, высыпала немного порошкообразного содержимого себе на ладонь и быстро дунула на него.

— Альма? — засмеялся Лунд. — Ты не можешь говорить серьёзно… ты что, тоже