Еще более больные ублюдки - Мэтт Шоу

его на кухне перед уходом из дома именно для такой ситуации. Я крепко сжал рукоять в руках, готовясь броситься на то, что, возможно, выйдет из тени. Пожалуйста, пусть никого не будет, пожалуйста, пусть никого не будет, - продолжал я мысленно повторять снова и снова. Я медленно выдохнул, прежде чем сделать еще один вдох, как можно тише. Еще один треск с того, что, должно быть, было в нескольких футах впереди, более частый на этот раз, будто кто-то двигался прочь от меня, пробираясь через кусты обратно к тому месту, откуда раздался другой голос.

- Я сказал тебе сходить до того, как мы ушли, - сказал первый голос.

- Да-да, ладно... Дай мне мою пушку.

- Держи.

Пушка? Что? Должно быть, военные. Никто другой не стал бы таскать с собой пушку здесь. Это не может быть частью эксперимента. Ни за что. Должно быть, часть зачистки эксперимента.

- Где, блядь, этот дом вообще? - спросил первый голос.

Я присел на корточки на случай, если я видим. Окруженный такой чернотой и кустарником, я был уверен, что нет, но лучше перестраховаться. Особенно учитывая, что у них есть пушки. Долбаные пушки?

- Есть один немного дальше по дороге, где они могут прятаться, или дом, где они останавливались, еще в миле отсюда.

- У нас должна быть команда для этого.

- Расслабься. Жильцы первого дома покончили с собой, так что они уже разобраны, а во второй группе осталось - потенциально - только трое. Ты хочешь доказать, что достоин повышения, или как?

- Да, потому что я уверен, они будут в восторге, что мы не дождались утра, как было приказано, и решили действовать в одиночку. Это повышение за проявленную инициативу и выполненную работу или военный трибунал за неподчинение прямому приказу?

- У них и так хватает дел в офисах. Они будут рады, что мы это уладили.

- Ну если нет - это была твоя гребаная идея.

- Пошел ты...

- Давай, просто закончим с этим. Здесь, блядь, жутко.

Шаги удалялись, пока они направлялись обратно к дому, из которого я только что ушел. Я услышал достаточно, чтобы понять, что - там, где были сараи и офисы и все такое - там работает команда по зачистке (я - то, что нужно зачистить), и я узнал, что Отец больше не представляет опасности для встречи. Ясно, что его нашли. Два придурка в темноте сказали, что нас осталось трое. Это были Сестра, Мать и я, что подразумевает, что Отец исчез. Часть меня задумалась, посадили ли его или просто пристрелили. Большей части меня было наплевать. Лишь бы он был мертв, меня это устраивает. Но было еще кое-что... И это было гораздо тревожнее, чем непосредственная опасность, в которой я находился из-за бродящих в темноте солдат...

Они хотели меня мертвым - или пойманным - и, если я не дам им чего-то другого, на чем сосредоточить энергию, я не буду в безопасности, где бы ни прятался. Больше того - мама и папа могут быть в опасности. Нахрен отца... Я не хочу, чтобы мама была в опасности.

ГЛАВА 9

ДО...

Дорогой папа

Мы с папой уже несколько недель не разговаривали. Мы даже не виделись. Я думал, что буду немного грустить по этому поводу, потому что - когда все сказано и сделано - он был моей кровью. Он был моей семьей. Он был моим папой. Но я ничего не чувствовал... Ну, почти ничего. В моей голове была одна мысль. Она даже не была похоронена где-то в глубине под старыми воспоминаниями. Она была прямо здесь - прямо на переднем плане моего сознания. Одна громкая мысль: я желал, чтобы он был мертв.

Я знал, что это разобьет мамино сердце - и из-за этого мне было плохо - но я ничего не мог с собой поделать. То, что он там снаружи живет своей жизнью, не заботясь ни о чем, несмотря на боль, которую он причинял людям (он был мудаком для всех), просто вызывало у меня тошноту. Почему он должен безнаказанно быть мудаком? Почему все остальные должны страдать только потому, что он все еще дышит воздухом, вместо того чтобы гореть в аду? Пошел он нахуй. Он заслуживал смерти.

СЕЙЧАС...

Отец, милый Отец

С того места, где я стоял в кустах, я мог видеть машину, которую Отец забрал у нас, когда вылетел из дома. Я также видел, что она не пустая. Все двери были закрыты, и - на первый взгляд - все выглядело нормально. Но если прищуриться в плохом освещении и посмотреть как следует, можно было увидеть, что ничего нормального в том, как машина стояла у разбитых ворот комплекса, не было. Слабый свет от прожекторов на стене рядом с машиной высвечивал силуэт на водительском сиденье - он обвис вперед. Мне не нужно было подходить к машине ближе. Мне не нужен был дополнительный свет. Я мог сказать, что это был Отец. Они, должно быть, услышали приближение машины. Они, должно быть, вышли к передней части комплекса с поднятыми пистолетами и открыли огонь без вопросов. При дальнейшем прищуривании я мог разглядеть пулевые отверстия в металле машины. Они не случайно выпустили одну пулю, которая просто попала в Отца и убила его. Они открыли огонь несколькими очередями. У него не было ни единого шанса. Что еще важнее, у нас тоже не было бы шанса.

Если бы не Сестра, которая выбежала из машины... Если бы не Отец, который забрал у нас машину и бросил нас... Мы сейчас были бы там, гнили бы вместе с его трупом... Мне стало плохо от мысли о том, как сильно эти люди хотели нас мертвыми. Они хотели, чтобы мы были живы для теста, а теперь, когда он закончился, они хотели нас мертвыми. Знать, что человеческая жизнь так ничего не стоит для них, было страшно. Они могли сделать это с нами - ухайдохать нас - чтобы потом ухайдохать и других.

Мои мысли вернулись к парням, на которых я наткнулся в лесу: два мудака с пистолетами, искавшие Сестру, Мать и меня, чтобы оборвать наши жизни. Эти люди хотели замочить нас и не остановятся ни перед чем. Скоро они вернутся с новостью, что Мать и Сестра обе мертвы, но я все еще где-то там, в бегах.