Прилив - Кодзи Судзуки

В этот момент в направлении, куда указывал Такаши, появился пожилой человек, идущий по трапу.

— Говорят, здесь, как только заговоришь о ком-то, тотчас же встретишь его. Вот Цуги-сан и появился. Он всё ещё отлично справляется с управлением лодкой, но стал немного рассеянным... Думаю, вам не удастся выяснить у него ничего важного...

Старик по имени Мотомати остановился посреди трапа, потянулся и повернулся лицом к порту, будто проверяя, хорошо ли закреплена его лодка на причале.

Из предыдущего разговора Такаши с его дочерью Масако стало известно, что сегодня в полдень Цуги-сан отправился на лодке в район пещеры Эн-но Гёдзя и обнаружил, что обвалился большой кусок скалы, полностью перекрывший вход в пещеру.

Он стал первым очевидцем обрушения скалы, а также первым свидетелем самоубийства Сидзуко, бросившейся в кратер горы Михара.

Кашивада почувствовал непреодолимое желание немедленно поговорить с ним и резко встал.

[1] Фурин (яп. 風鈴, фу: «ветер», рин «колокольчик») — традиционный японский колокольчик, сделанный из металла или стекла (также используется керамика или бамбук), с прикреплённым к язычку листом бумаги, на котором иногда изображают стихотворный текст. Обычно фурин имеет округлую форму, но может изготавливаться в форме животных, палочек, обычных колокольчиков и т. п. Традиционно колокольчики подвешивают на окнах или под карнизом для обеспечения ощущения прохлады летом, по вере японцев, за счёт воздействия определенных звуковых частот на организм.

[2] Кальде́ра (от исп. caldera — котёл) — обширная циркообразная котловина вулканического происхождения, часто с крутыми стенками и более или менее ровным дном. Такое понижение рельефа образуется на вулкане после обрушения стенок кратера или в результате его катастрофического извержения.

[3] Аокигахара (яп. 青木ヶ原, «Равнина синих деревьев»), также известная как Дзюкай (яп. 樹海, «Море деревьев») — лес к северо-западу от подножья горы Фудзи на японском острове Хонсю. Печально известна случаями множественных самоубийств среди подростков.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ПЕЩЕРА ОТШЕЛЬНИКА Глава 6

Вероятно, из-за ухудшения радиосигнала сразу после въезда в туннель симфоническая музыка, звучавшая из автомобильной магнитолы, внезапно прервалась.

Кашивада хотел с помощью музыки вызвать образы, глубоко скрытые в его памяти, но как только та оборвалась, все образы исчезли. Он нажал на педаль газа и выехал из туннеля, заехав на парковку магазина.

Радиосигнал так и не восстановился в полном объёме. Казалось, на прежнюю радиостанцию с той музыкой невозможно вернуться.

Неужели это были просто слуховые галлюцинации?

Та мелодия показалась довольно знакомой, он её где-то уже слышал, поэтому всё происходящее как будто происходило во сне.

Пытаясь скинуть это наваждение и переключиться на другое, Кашивада вышел из машины и направился к холму, откуда открывался вид на горный склон.

С противоположной стороны склона, сбоку от полукруглого въезда в тоннель, было выгравированы слова: «Тоннель Орлиное гнездо».

Чтобы понять, откуда взялась исчезнувшая музыка, Кашивада вспомнил все события сегодняшнего и вчерашнего дней в обратном порядке.

Он взял машину напрокат на станции Атами за час до этого и не стал переключать каналы на радиомагнитоле, а просто включил заранее выбранную программу. На скоростном катере из Осимы в Атами он просто стоял на палубе, любуясь горизонтом, и слушал шум волн. Сегодня утром, когда он завтракал в гостевом доме Ямамура, по телевизору показывали сцену из сериала, а на заднем плане звучала лёгкая непринуждённая музыка.

Прошлой ночью он лег спать в тишине, и всю ночь ему ничего не снилось. На ужин поел свежеприготовленную рыбу, после чего принял вторую ванну.

Кашивада продолжил воспроизводить в уме сцену перед ужином, пытаясь найти источник музыки.

«Ах да, это была музыка, которую я слышал в доме Цуги-сана!»

Перед ужином, сопровождаемый Такаши Ямамурой, Кашивада посетил дом Цуги-сана. Там все говорило о том, что в этом доме живёт великий рыболов.

Слишком просторный входной холл выдавал следы того, что раньше здесь был гостевой дом. На стенах повсюду висели тысячи старых мотков веревок, одна из которых казалась змеей, обвившей скелет, а затем вдруг появился сверхреалистичный запах. В отличие от запаха рыбы в порту, этот был немного другим, похожим на высушенные чешуйки рыбы. Запах больше напоминал горы, покрытые лесом, чем море. Возможно, из-за того, что узел на конце веревки походил на раздавленный змеиный череп.

— Расскажите этому человеку о своём прошлом, — сказал Такаши Ямамура с вежливостью, характерной для обслуживания гостей. Он привел Кашиваду в дом Цуги-сана и произнес несколько формальных фраз, а затем попросил: — Пожалуйста, расскажите ему о том, что вы знаете о Сидзуко. Ему очень интересно.

Несмотря на то, что было уже начало лета, Цуги-сан все ещё носил хаори с длинными рукавами, похожее на одежду пожарных эпохи Эдо. Он намотал шарф вокруг шеи и прошел через татаки[1]:

— Пожалуйста, давайте сначала присядем.

Он указал на пол, усланный татами. Как будто зная, что Кашивада скоро придет, там уже лежали толстые подушки для сидения.

— В остальном, я рассчитываю на вас.

Такаши легонько помахал рукой и вернулся в гостевой дом Ямамура. Проводив его взглядом, Цуги-сан подтащил стул, стоявший в углу гостиной, и сел лицом к Кашиваде. Даже не поздоровавшись, он дважды отрыгнул перед лицом Кашивады.

Увидев, как собеседник широко раскрыл глаза и пристально смотрит на него, Кашивада почувствовал неловкость и невольно выпрямился.

— Вы из Токио?

— Да.

— Неужели я где-то видел вас раньше?

— Нет, это наша первая встреча.

— Ах, правда?

Цуги-сан, похоже, не слишком в это поверил. Он сильно нахмурился, наклонил голову набок и усиленно пытался вспомнить что-то. Словно ища подсказки с помощью фонарика в темной пещере, Цуги-сан некоторое время качал головой и, наконец, обреченно вздохнул.

— Можете сказать, как вас зовут?

— Меня зовут Сейдзи Кашивада.

— Сейдзи Кашивада…. Сколько вам лет?

Самый сложный вопрос — когда спрашивают о возрасте, потому что даже сам себе он не мог точно ответить на этот вопрос. Возраст Кашивады по паспорту и фактический возраст разнились.

— Тридцать шесть.

В такой ситуации нет необходимости говорить точное число, поэтому Кашивада назвал приблизительное, которое обычно использовал.

— Тридцать шесть… Тридцать шесть…

Однако Цуги-сан необычайно заинтересовался этим, повторяя число снова и снова, словно во сне.

Кашивада больше не мог терпеть такого допросоподобного разговора и торопливо спросил:

— Если можно, могли бы вы рассказать мне что-нибудь о прошлом Сидзуко-сан?

— Ах, да-да.

Цуги-сан издал болезненный стон, словно прервали его размышления, однако не оказал нежелания отвечать на вопрос.

— Сидзуко… Все случилось так давно, что я