Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Выдохнув облако дыма, он выжидающе посмотрел на меня. «Ты не собираешься читать нам лекцию об опасностях курения?»

Я выдержала его взгляд. «Нет».

Это были темные времена. Если он хотел рак легких, то это было его прерогативой.

«Мы хотели рассказать тебе». Патро снова прочистил горло, дым валил из его носа. «Мы оба… хотели рассказать тебе это уже давно — но нам пришлось ждать, чтобы остаться с тобой наедине, так что…»

Он оборвался, взглянув на Ахиллеса.

Мы собираемся собрать твою селезенку и продать ее на черном рынке, — мысленно закончила я.

Первое, чему нас учили в старшей школе, это всегда остерегаться людей, которые пытаются с тобой подружиться. Каждый год у нас была ассамблея по С.О.С.Т., Сопротивление Образованию по Сбору Органов. Мы все подписывали обещание не продавать части своего тела никому, кроме правительства.

Их послание было немного запутанным.

Птица (правительственный дрон) пронзительно закричала сверху, пока Ахиллес косо смотрел на Патро, как будто пытался сжечь его глазами.

Патро расправил плечи и повернулся ко мне.

«Искупление», — выпалил он. «Как твои наставники».

Что?

Ахиллес покачал головой, как будто был зол.

«Мы хотим загладить свою вину перед тобой — за то, как мы вели себя во время испытания», — медленно сказал Патро. «Мы думаем, лучший способ помочь тебе — это…»

Ахиллес шагнул к нему, как будто собирался физически вмешаться.

«Помочь разорвать твои брачные узы», — торопливо закончил Патро.

Никс ахнула, а Пушистик-младший двинулся передо мной.

Я сделала шаткий шаг назад. Это об Августе и Хароне?

Пушистик-младший выдвинулся передо мной, пригнувшись низко, шерсть вздыблена.

Патро уставился на меня — человек, который провел последний год, смеясь с Хароном, когда называл меня избалованной и жалкой. Он сузил глаза. «Твой брак делает тебя несчастной».

Нет, вся моя жизнь делает меня несчастной.

Была разница.

Он грубо потер челюсть. «Мы искали информацию о брачных узах для тебя». Он посмотрел на Ахиллеса, когда говорил. «Мы думаем, есть способ, которым ты можешь нарушить спартанскую клятву и эффективно… развестись с ними».

Утренняя дымка закружилась, оставляя густой туман вдоль разрушенных улиц.

«Что?» — прохрипела я. Мой рот был сухим, язык тяжелым, сердце полно свинца.

Патро уставился на Ахиллеса еще сильнее. «Насколько мы понимаем, если ты используешь свои… кровавые силы, то ты можешь…»

Он оборвался, как будто был физически неспособен произнести эти слова.

«Я могу… что?»

Глаза Патро блеснули, как неограненные изумруды. «Если ты доведешь их до грани смерти, это нарушит твою клятву».

Грязь наполнила мои вены.

«Ты хочешь, чтобы я… убила Харона и Августа», — сказала я, чувствуя, как мне становится дурно. «Ты хочешь, чтобы я убила твоих друзей». Я указала на них. «Убила твоих братьев».

Ахиллес вздрогнул, как будто я ударила его.

Патро фыркнул. «Не будь такой драматичной. Ты не убиваешь их на самом деле — просто доводишь до грани». Он щелкнул пальцами. «Они сильные, они восстановятся. Тогда… ты будешь свободна».

Я никогда не буду свободна.

Я чувствовала вкус мести; я чувствовала вкус сожаления.

Проведя руками по лицу, я прижала ладони к глазам и попыталась остановить вихрь мыслей. Когда я наконец подняла голову, Патро и Ахиллес выжидающе смотрели на меня, ожидая ответа.

Разве мы не должны сражаться с Титанами? Почему они делают это сейчас?

Мое зрение сузилось.

«Почему?» — спросила я, глядя на своих наставников, как будто никогда раньше их не видела.

Патро отбросил сигарету на потрескавшийся тротуар и наступил на нее. «Потому что — то, что они сделали с тобой, было неправильно». Он сделал гримасу, как будто пытался показать, что сочувствует моему тяжелому положению.

Ему не удалось.

Меня захлестнуло оцепенение.

Патро заерзал.

Жаль, что у меня нет его силы.

«Значит, нет… другой п-причины?»

Патро потер затылок, глаза метнулись к Ахиллесу. «Нет».

Он был отвратительным лжецом. Как иронично. Ползучее подозрение стало лавиной, и я уже сделала из себя дуру.

«Вам обоим меньше двадцати шести», — прошептала я. «Верно?»

Никс зашипела.

Мое лицо исказилось. Я позволила им увидеть тоску, бессонные ночи, темный выбор, который я сделала — дважды. Они не имели понятия, кто я. Больше нет.

Ахиллес защитно шагнул к Патро.

«Держу пари, вы ищете жену», — сказала я. «Кого-то хтонического».

Глаза Патро расширились, когда он надел фальшивую маску удивления. «Что? Алекс, это не имеет никакого отношения к…»

«Перестань называть меня этим именем!» — закричала я.

Челюсть Патро захлопнулась.

Его красивое лицо снова исказилось в ненавистном оскале, к которому я привыкла — тот, который ему подходил.

«Что, черт возьми, ты пытаешься намекнуть?» — спросил он.

«Я ничего не намекаю».

Ахиллес шагнул ближе к нему, как будто предлагал ему силу.

Два против одного. С ними всегда так.

«Дело не только в том, что мы хотим жениться на хтонике». Патро скрестил руки. «Мы не такие, как они… Мы действительно беспокоились о тебе. Забудь, что я что-либо сказал — наслаждайся своим чертовым супружеским блаженством».

Я медленно улыбнулась. «Так в чем же на самом деле дело — если это не только о том, что я хтоническая?»

Патро замер, осознав свою оплошность, но быстро оправился, его лицо ожесточилось. Он был вырезан из мрамора и жестокости, просто еще один опасно привлекательный член Дома Афродиты.

«Я уверен, Харон — настоящий нежный любовник», — тихо сказал Патро, подходя ближе. «Я уверен, он обнимает тебя и шепчет тебе сладкие пустяки после того, как трахает тебя. Все знают о его более злобных сексуальных вкусах. Я уверен, тебе вовсе не страшно — маленькая девочка».

Мы стояли лицом к лицу.

«Пошел на хер», — прошептала я.