Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Что она здесь делает?

Персефона широко раскрыла объятия и стала ждать, глаза блестели от слез. — Я не хотела обременять тебя... нашим наследием, — прошептала она. — Федерация не хочет, чтобы ты знала правду, но я понимаю, что бремя уже легло на тебя.

Я шагнула в ее объятия. Ее тепло окутало меня, она крепко обняла меня, поглаживая по спине. Это казалось правильным.

Ее дракон пошевелился, и его кожистое крыло ткнуло меня в щеку.

Сила Персефоны была живой, покалывающей субстанцией, и пахла она мокрой землей с оттенком голода.

Я глубоко вдохнула.

— У тебя кровь Дома Аида и Дома Деметры, — сказала она, уткнувшись в мои кудри. — Ты знаешь, что это значит?

Я попыталась ответить, но внутри меня не было слов.

— Это значит, что ты моя дочь, и наша сила... уникальна.

— Из-за моего деда — Иасиона? — прошептала я имя печально известного темного существа, который был ее отцом.

Она сжала меня крепче и кивнула.

Никс проворчал, что его душат.

— Вот почему Деметра отреклась от меня, — тихо сказала она. — Почему Федерация изгнала меня, и почему Аиду пришлось принять меня. Спарта предпочитает, когда люди вписываются в аккуратные рамки.

Она заявила права на землю на Крите. Сама земля откликнулась на нее.

Персефона отстранилась и посмотрела на меня, ее глаза мерцали чем-то озорным.

— Запомни, — она наклонилась ближе, словно посвящая меня в секрет. — Гораздо проще владеть силой, которая кажется незначительной. Если ее трудно обуздать, это верный признак, что она будет хороша.

Она подмигнула, затем со вздохом взглянула на свои часы. — Мне нужно уходить. Федерация не должна знать, что я здесь. Будь сильной, дочь моя.

Треск.

Персефона исчезла в дымке.

Я уставилась туда, где она стояла.

В оцепенении я пошатнулась и двинулась через виллу. Никс зашипел, извиваясь вокруг моих плеч.

Когда я наконец добралась до атриума, небо за большими окнами было бесконечным морем звезд. Их мерцающий свет отражался от теневых черных мраморных полов.

Все члены Собрания Смерти готовились, поправляя свое оружие и застегивая снаряжение. Протекторы сидели рядом с ними, полусонные.

Время истекло — Титаны ждали.

Флаффи-младший плюхнулся на мрамор животом вверх. Его язык вывалился изо рта, а Поко лежал рядом с его головой, играя с его висячими ушами.

Никс во сне прошипел что-то об убийстве всех.

Проведя руками по лицу, я успокоила себя, напевая классическую мелодию и мысленно работая над задачей по дифференциальной геометрии, которая, надеюсь, заставила бы Карла Гаусса гордиться.

Но его здесь нет, и ты солдат, а не ученый.

Я села на твердый мрамор (рухнула от изнеможения, не связанного с недосыпом) и перешнуровала свои армейские ботинки.

На меня упала тень, и я подняла голову.

Август смотрел сверху вниз, суровые черты его лица были еще жестче, чем обычно, когда он протянул черный пейджер. — Нажми эту кнопку, если попадешь в какую-либо беду. Мы прибудем немедленно.

Прежде чем я успела ответить, он присел передо мной с устройством. Оно было похоже на пейджер, который использовал Генерал Клеандро, чтобы вызывать наставников во время испытания.

Август тяжело выдохнул, становясь на колени передо мной. Длинные сажевые ресницы окружали глаза, черные, как беззвездная ночь — он был так близко, что я могла разглядеть каждый неровный край шрама, пересекающего его скулу.

У меня возникло странное желание провести по нему пальцами.

Он сунул пейджер в карман моих брюк карго.

Я вздрогнула.

— Пожалуйста, используй его, — сказал он. — Даже если не уверена, но чувствуешь угрозу, используй... Мы будем там. — Его рука задержалась, пальцы обхватили верхнюю часть моего бедра.

Воздух наполнился запахом озона и мускуса.

Его рука собственнически напряглась на моей ноге, и он наклонился вперед, пока наши лица не оказались близко.

— Алексис, — прошептал он, прижавшись лбом к моему.

Мне хотелось рухнуть в его объятия и позволить ему укрыть меня от мира.

Я нисколько не сомневалась, что он защитит меня. Он всегда открыто говорил о том, что женщинам не нужно сражаться. Мысль о том, чтобы сидеть сложа руки и расслабиться, пока кто-то другой обо всем позаботится, была опьяняющей.

Но мир так не работал.

Ты должна была спасать себя сама.

Всегда.

— Пожалуйста, пообещай мне, Алексис. — Его баритон был гладким, как шелк, темные глаза вспыхнули. — Я ненавижу, что мы не можем быть там, чтобы защитить тебя. Я ненавижу, что ты вообще сражаешься.

Он сжал мое бедро, ногти впились сквозь мои брюки карго. — Тебе не место в Собрании Смерти. Это чертовски нелепо.

Он не считал, что я создана для этого.

Я тоже.

Иногда то, для чего мы были созданы, отличалось от того, чего мы хотели. Границы размывались, и мне нужно было помнить.

Откинув голову назад, я выпрямила плечи.

— Я могу позаботиться о себе. — Я не заикнулась.

Все следы нежного, заботливого мужчины исчезли. Если он вообще когда-либо существовал.

Его лицо было опасной маской. — Давай согласимся не соглашаться, жена.

Воплощение дьявола явилось, чтобы проводить меня на битву.

Август прижался лбом к моему, и наши дыхания смешались. Жест был гневным.

— Ты обязана себя, черт возьми, беречь. — Его голос вибрировал. — Если нужно, прыгай в безопасное место, сделай это. Ты поняла? Защищай себя любой ценой... Никто другой не имеет значения. Только ты.

Разряд. Наша связь вспыхнула.

— Позаботься о себе, — тихо сказал он. — Иначе будут последствия, мой carus (дорогой).

Это была угроза.

Он нежно поцеловал меня в лоб. Его губы были невесомыми — моя кожа горела, дыхание перехватило, когда жар разлился по мне.