За гранью безумия. - Александр Науменко

Какое-то время все молчали, а потом мужчина завёл самый обычный разговор, будто несколько минут назад ничего не произошло. Олеся отвечала кратко, тихо, как и полагалось хорошей покорной жене.

— Там у нас остались бутерброды?

— Да.

Олеся вытащила из пакета хлеб с колбасой, густо покрытый майонезом, который протянула мужу. Марк же впился зубами, оторвав громадный кусок, при этом громко чавкая.

— Слишком много хлеба, и мало колбасы, — констатировал он. — Ты же знаешь, что я люблю наоборот. Да ещё лучка не мешало бы.

— Извини, — пробормотала жена. Лука нет.

— Надо было купить перед отъездом. Ты ведь женщина, все-таки…

— Я просто не подумала.

— А ты никогда не думаешь. Мне приходится думать всё время за тебя.

Тем не менее, Марк проглотил бутерброд, а потом ещё один. Мне, конечно, никто не предложил, да и больно уж надо было.

Разговор пошёл о какой-то встрече одноклассников, на которую пригласили Олесю. Супруга говорила торопливо, будто боялась, что её могли перебить. В голосе слышались извиняющиеся нотки.

— Во сколько будет ваш сбор?

— В девять вечера, в кафе, что возле дворца культуры.

— А почему я об этом только сейчас узнаю?

— Но Марк, я же тебе говорила ещё в Ростове.

— В девять вечера, — задумчиво протянул мужчина. — А кто будет?

Олеся назвала несколько фамилий, которые для меня, понятное дело, ничего не значили.

— Нет, — наконец вынес свой вердикт муж.

— Но почему?

Олеся умоляюще взглянула на супруга.

— Мне не нравится тот тип, ну, этот твой одноклассник. Да и твоя подруга не слишком хорошо себя ведёт. О ней по городу ползёт дурная репутация. Не хочу, чтобы ты общалась с таким контингентом.

— Но там будут и другие.

— Мне плевать на других, — стал потихоньку заводиться Марк. — Я сказал нет, и на этом обсуждение закрыто. Лучше занимайся домашними делами, а не шляйся по кофейням.

— Хорошо, Марк, как скажешь.

Показалась заправка, к которой мужчина стал подруливать. За всё это время со мной никто не обмолвился ни словом. Они вообще не обращали внимания на постороннего человека. По крайней мере, Марк. Олеся же дважды оборачивалась, быстро, испуганно. Она затравленно поглядела на меня, как бы безмолвно извиняясь за весь этот концерт. Ей явно было неловко за то, что это всё видел я. Одно дело, когда семейные разборки происходили наедине, а совсем иное… Ну, вы понимаете, чего я вам объясняю?

* * *

Подрулив к заправке, я покинул салон, желая распрощаться с этими людьми и отправиться восвояси. Решил перед тем, как стану искать новый транспорт, посетить сортир. Уж извиняюсь за подробности, но, увы. Как говорится, что естественно, то не безобразно.

Покинув строение из камня, выходя наружу, я услышал вопль Марка. Оказывается, эта семейная пара находилась неподалёку, за углом. Из-за чего начался скандал, я не знаю, так как не слышал. Впрочем, не трудно представить, вспоминая взрывной характер водителя. Если он из-за какой-то вывески стал дёргать жену за волосы, то сами должны понимать. Да и признаться честно, вряд ли там был томатный сок. Скорее просто у владельца не оказалось нужной краски.

— Прошу, только не по лицу, — попросила Олеся. — Останутся следы.

Не слышал, что кричал Марк. Его слова казались неразборчивыми. Следом послышалось падение на землю. Я тут же выглянул из-за угла, увидев лежавшую Олесю, а над ней нависал её муж. Супруга держалась за живот, тихо постанывая, скрючившись на асфальте.

— Ты мне будешь ещё указывать? — спрашивал Марк, трясясь от злости. — Я тебе сколько раз говорил, ты, тупая корова, чтобы никогда не смела этого делать.

Здесь моё терпение лопнуло. Одно дело, когда ругаются, а совсем иное распускать руки. Меня с детства учили, что девчонок нельзя бить, хотя некоторые особы этого и заслуживают.

— Остановись, — проговорил я.

Марк в раздражении обернулся, глядя на меня пылающими глазами. Его кулаки были крепко сжаты.

— Не лезь не в своё дело! — рявкнул он.

Я оценил ситуацию. Да, мужик он был громадный, но толку? Мне были знакомы такие типы. Они ощущали себя крутыми, когда дело доходило до битья более слабых, на самом же деле эти супермены из себя ничего не представляли. Я знаю, что говорю. Мне пришлось расти в довольно неспокойном районе, где постоянно приходилось драться. За всё время я успел набраться опыта в уличных боях. Такого громилу можно уложить всего парочкой ударов. Треснуть ногой по яйцам, а после наподдать коленом в челюсть. Правда, при этом можно лишиться нескольких зубов, но всё это мелочь. После надо выпучить от усилия глаза, напирать, делая вид, что ты ещё более крутой парень. Короче, устрашить. Ну да, выглядит смешно, но помогает в половине случаев.

— Оставь её.

— Что? Тоже мне нашёлся сраный рыцарь.

Я бросил короткий взгляд на Олесю. Та продолжала лежать на земле, обхватив живот, куда пришёлся удар кулака. Её лицо покраснело, а губы кривились от боли.

— Защитник выискался?

Я не отвечая, просто передёрнул плечами.

— Господи, больно, — прошептала Олеся.

— Молчать! — вновь рявкнул Марк. — Когда я разрешу, тогда и будешь квакать.

— Возможно ей надо в больницу, — предположил я.

— Тебе здесь чего надо? Ты вообще какого чёрта сюда припёрся? Самый умный, да?

— Если твою жену не показать врачу, то могут быть последствия.

Я игнорировал его оскорбления, продолжая настаивать на своём. Что-то мне вид этой женщины не нравился. Вначале лицо было красным от прилившей крови, а сейчас же стало бледным. И да, я также решил перейти на ты.

— Шагай своей дорогой, парень.

— Я, может быть и пошагаю, но вот тебе шагать придётся гораздо дальше. Особенно в том случае, если с твоей женой что-то произойдёт. А в конце твоего пути, ты можешь и присесть, этак, на несколько лет.

— Ты чего мелешь? Моя жена сама упала,