За гранью безумия. - Александр Науменко

Стрелявший уставился на меня, всё ещё держа в руке пистолет, чей ствол смотрел в сторону. А возле ног лежало быстро остывающее тело.

— Ну, можно сказать, к примеру… — начал тот, слегка поворачиваясь.

Я не стал дожидаться дальнейших событий. Схватив стул, запульнул его в сидевшего, после чего бросился прочь из кабинета, громко хлопнув дверью.

«Надо убежать, — билась в голове мысль. — Убежать».

К моему огромному облегчению, в здании кроме этих двух полицейских больше никого не было. Так что я смог беспрепятственно покинуть это место, оказываясь под открытым небом. Мне до конца всё ещё не верилось в то, что случилось минуту назад. Тот мусор просто взял и застрелил марка. Это произошло неожиданно. Хотя, наверное, так всё и происходит. Я имею в виду вещи, которые ввергают нас в шок. Аварии, смерть близких, какие-нибудь неприятности. Ну да, Марк был полнейшим уродом, но даже этот засранец не заслуживал, чтобы его взяли и пристрелили, как какую-нибудь собаку.

Я обернулся, и когда не увидел никого, бросился в сторону, перемахнув через низкие кусты, которые доходили мне до пояса. Дальше мой путь пролегал по узкой улице, что в конце заканчивалась выходом в лес.

Где-то за спиной раздался выстрел, раз, другой. Не надо было быть гением, чтобы понять в кого стреляют. Мишенью был именно я.

Обернулся, увидел полицейского, того самого, кто сидел за столом. Тот стоял, широко расставив ноги, целясь в меня.

— Стой! — прокричал он.

— Угу, сейчас, — буркнул я себе под нос. — Только носки подтяну.

Путь к лесу был заманчив, но бежать прямо, по меньшей мере, являлось глупостью. Если, конечно, мне хотелось всё ещё жить дальше. Тогда я свернул в проулок, совсем узкий, который вёл между двух заборчиков.

Промчавшись по этому коридору, я выскочил на другую улицу, лихорадочно осматриваясь. Впереди имелся двухэтажный дом из плит. На балконах второго этажа сушилось бельё. Детская песочница пустовала, выглядя какой-то заброшенной, будто в ней никогда не играли дети, а она была лишь поставлена для видимости. Впрочем, на лавках людей также не наблюдалось. Можно подумать, что в городке никто не жил, если не считая парочки сумасшедших полицейских.

«Да ещё бабка маразматичка, в гостинице».

Действуя на инстинктах, я влетел в ближайший подъезд, поднимаясь по ступеням на второй этаж. Бежать к лесу смысла не имело, так как меня могли легко пристрелить на открытом пространстве. Да и его загораживали гаражи, которые преграждали путь.

Заметавшись на площадке, я лишь на мгновение остановился, чтобы взглянуть в мутное окно. Увидел полицейского. Тот появился из переулка с оружием, водя стволом из стороны в сторону.

— Блин, надо же было так влипнуть.

Похоже, мусор не знал точно, в какую сторону я побежал.

Но уже в следующий миг, он, скотина такая, поглядел прямо в мою сторону, будто просканировал дом насквозь, и двинулся к подъезду.

«Чёртов робот, ублюдочный терминатор, мать его за ногу».

Мне ничего не оставалось, как залезть на чердак, в котором имелось множество перегородок из дерева, которые больше всего напоминали лабиринт. Здесь находилось куча разнообразного мусора, старая мебель, детские игрушки, стопки пожелтевших газет. С потолка лохмотьями свисала пыльная паутина.

Двигаясь вперёд, я слышал за собой топот ног. Полицейский слишком быстро оказался наверху, а уже через секунду раздался грохот от выстрела. Я втянул в плечи голову, будто это могло меня каким-то образом спасти от летящих пуль.

«Гребаная черепаха, да и только».

Промчавшись по узкому коридорчику, я очутился возле окна, которое распахнул настежь. Высунулся, увидел следующий дом, что находился совсем рядом. Терять времени мне было нельзя, так как это чревато последствиями.

Тогда встав на хлипкий подоконник, я, с бешено колотящимся сердцем, перемахнул свободное пространство, оказываясь на другой стороне. Скажу честно, в здравом рассудке мне такой прыжок и в страшном сне не приснился бы, просто обстоятельства требовали решительных действий. Вот я на них и пошёл.

Я помчался по крыше, а из-под ног летела черепица. За спиной вновь раздалось несколько выстрелов, но к этому времени меня скрывала другая сторона дома. После этого, я сунулся в похожее окно, из которого выполз, оказываясь на чердаке.

— Блин! Чёртов урод.

Спустившись на второй этаж, я остановился, когда увидел слегка приоткрытую дверь. На меня сквозь узкую щель смотрел чей-то глаз. Некто следил за моими действиями. Но как только я двинулся в его сторону, дверь попыталась закрыться, но, увы, поздно. К этому времени я успел подставить ногу, а потом ворвался в квартиру, оказываясь в маленькой прихожей. На меня с испугом уставилась женщина лет сорока, может слегка меньше. Она прижала руки к груди, а её нижняя губа слегка тряслась, будто она вот-вот собиралась расплакаться.

«И чего, спрашивается, ты пялилась на меня тогда? »

Но конечно, я этого не стал говорить, начиная просто надвигаться на незнакомую женщину.

— А ну тихо.

Сделав страшные глаза, я закрыл ей рот ладонью, ощущая кожей, какие у неё влажные губы.

Тем временем, за дверью, в подъезде, послышался торопливый топот. Похоже, что полицейский последовал за мной, рванув с крыши на крышу. К сожалению, он не сорвался, оставшись целым.

— Пикнешь, и я сверну тебе шею, — прошептал в ухо я свою угрозу, которую, конечно, не собирался исполнять.

Женщина часто закивала, вздрагивая всем телом.

Шаги замерли на площадке второго этажа, как и моё сердце, а потом быстро застучали, исчезая где-то внизу. Проклятый ментяра исчез, и это было очень хорошо.

«Жаль, что ты не сломал себе шею».

Облегчённо вздохнув, я поглядел на свою пленницу. Полы халата слегка разошлись, открывая белую кожу с обвисшей грудью. Бледные соски смешно торчали в разные стороны.

— Вот и отлично, — выдохнул я, потом взглянул в лицо той, которой зажимал рот. — Надеюсь, ты не станешь кричать, иначе мне придётся…

Получив утвердительный ответ, я отнял руку, с брезгливостью отирая обслюнявленную ладонь о джинсы.

— Весёлый у вас тут городишка.

Мне не ответили.

— Скажи, это у вас норма стрелять приезжих? А может такое развлечение?

— Иногда нечто подобное случается, — ответила женщина тихим голосом. — Не часто, правда.