За гранью безумия. - Александр Науменко

— Только что прибыли, значит, — перебил он меня, окидывая тяжёлым взглядом.

— Ну да, а чего?

— Документы имеются?

— А как же.

— Можно на них взглянуть?

— Можно, наверное.

— Наверное? Так они у вас есть, или нет?

— Да есть, есть.

Я полез в рюкзак, отыскивая свой паспорт, протягивая этому крепышу, который не понимал шуток.

— Значит так, — задумчиво протянул он, перелистывая страницы, глядя место прописки, семейное положение и всё такое. — И как же оказались в нашем городке?

— Приехал, — честно признался я, стараясь, чтобы в моём голосе слышалась ирония.

— Ну что же тогда. Давайте пройдём со мной.

— Это ещё для чего?

— Сопротивление? — приподнял бровь служитель закона, кладя ладонь на кобуру.

«Ты с ума сошёл, кретин? О каком сопротивлении идёт речь».

— А я разве арестован?

— Временно задержан.

— И за что?

Меня начинало всё это злить. Даже в больших городах менты так не цеплялись, а этот вообразил себя крутым Уокером.

— На месте узнаете.

— Что за бред!

— Вперёд.

Кивнув, чтобы я двигался, мужчина уставился на меня, как бы говоря: «Только попробуй, сынок, и я проделаю в твоём теле несколько дырок, но перед этим выбью всё дерьмо».

Громко вздохнув, мне ничего не оставалось, как двинуться по улице. В течение нашего движения, я несколько раз пытался разговорить этого шерифа, но все попытки оканчивались провалом. Тот никак не реагировал, продолжая пялиться вперёд.

Тогда я стал разглядывать дома, двухэтажные, что тянулись по обеим сторонам, окружённые всё той же зелёной травой и аккуратными кустиками. Людей по-прежнему не наблюдалось, как и раньше. В окнах не виделось жильцов, лишь бельё сушилось на некоторых балконах, говоря, что в этих квартирах все-таки кто-то жил.

«Слишком уж как-то здесь всё гладко».

* * *

В участке меня дожидались мои старые знакомые, которых век бы не видеть. Похоже, они далеко не уехали, и теперь находились в тесном кабинете перед столом ещё одного полицейского. Тот сидел, опустив голову, изучая документы, а вокруг него находилось множество бумаг. Мне показалось, что это всё игра на публику.

— Вот, доставил ещё одного, — сказал мой конвоир.

— Значит, трое, — подытожил другой.

— Хвалю за математические способности, — криво ухмыльнулся Марк.

Олеся находилась рядом, сидя на деревянном стуле, сложив руки на коленях. Было видно её напряжение.

— Сдал? — поинтересовался Марк, обращаясь ко мне.

Я не удостоил его ответа, плюхаясь рядом.

— Ну-ну, Павлик Морозов.

— Иди нахрен, ублюдок.

Мой паспорт перекочевал на стол, тут же затерявшись среди бумаг.

— И каким ветром к нам? — поинтересовался тот из полицейских, чей кабинет мы сейчас занимали.

— Попутным, — тут же отозвался Марк.

Я пытался понять, чего они ко мне прицепились. Если нечто подобное происходило с каждым прибывшим гостем, то не удивительно, что городок пустовал. Кому захочется ехать сюда, где задерживают просто так. Одним словом, беспредел.

— Отвечать на поставленный вопрос.

— Какой вопрос, такой и ответ.

Марк откинулся на спинку, доставая сигарету, закуривая без разрешения, глядя с наглым видом на двух служителей порядка.

— Может не надо, — тихо предупредила его Олеся.

— Захлопнись.

— Здесь курить запрещено.

— А то что?

Полицейские переглянулись, а потом тот, кто меня привёл, извлёк дубинку, похлопав ей по своей ладони в понятном жесте.

— А засунь её к себе в жопу, а после несколько раз проверни.

Марк нагло улыбнулся, выдыхая клуб дыма. Он знал, что с ним ничего нельзя сделать.

Полицейский, широко размахнувшись, обрушил своё орудие на плечо, раз, другой. Марк взвизгнул, падая на пол. Служитель порядка не издал никакого звука, просто молча бил со своим тяжёлым взглядом.

— Прекратите! — закричала Олеся.

Я ошеломлённо смотрел на всё это, а потом, в конце концов, вскочил на ноги, не веря тому, что происходит. Нет, мне доводилось слышать о полицейском беспределе, но вот так, чтобы наблюдать его собственными глазами…

— Хватит, — приказал тот, что сидел за столом. — Достаточно.

Дубинка замерла в воздухе, так и не опустившись ещё раз.

Олеся бормотала нечто невразумительное, также находясь на ногах. Она глядела беспомощно на своего мужа, который громко постанывал.

— Марк, что же это такое? Слышишь, Марк?

— Надеюсь теперь, вы станете вести себя…

Но полицейский ничего не успел договорить, так как Марк поднялся с пола, тут же бросаясь на моего конвоира. Его огромные кулаки замелькали в воздухе, молотя ненавистное лицо, выпуская кровь, превращая его в бесформенное дерьмо.

— Ну как тебе, сука, нравится?

После очередного удара, полицейский отлетел к дальней стене, срывая своим телом маленькие фотографии, что попадали на пол.

— Ты у меня за это, сраный козёл, сядешь на долго!

Марк сверкал глазами, скаля зубы, продолжая орать, брызгаясь слюной.

— Чёртовы уроды, устроили здесь произвол! Да вы знаете, мать вашу, какие у меня связи в Краснодаре?

Какие имелись у Марка связи, мне никогда узнать не довелось. Просто в следующий из моментов, тот полицейский, который сидел за столом, вытащил своё оружие, а потом спустил курок. Раздался оглушительный грохот, а голова Марка разлетелась кровавыми ошмётками, пачкая белые стены мозгами и клочьями волос.

— Марк! — завопила Олеся, бросаясь к мужу.

— Ты зачем это сделал! — завопил мой конвоир, продолжая сидеть на полу. — Он нужен был нам живым, а теперь от него нет никакой ценности.

Из носа текла кровь, а несколько зубов оказалось выбито. Левый глаз быстро заплывал.

— Сопротивление.

— Их это не волнует.

Кого их, мне было наплевать. Я только что увидел смерть, которая пролетела мимо меня, разнеся голову этому ублюдку. Удивительно, что я не находился в истерике. Шок, это да, но не более того.

— И что нам теперь делать? С