Глазок. Сборник мистики и хоррора - Сергей Жоголь

— Выпусти меня, сумасшедшая!!! — Ромка кричал, но женщина по-прежнему не обращала на него внимания.

— Тогда-то я его в клетку и посадила, а то сбежит ещё, потеряется. Незрячий ведь он, Савушка мой, любимый. Ладно, пора мне.

Женщина встала и, закинув двустволку за плечо, вышла во двор. Ромка почувствовал, как тёплая струя потекла по его ногам.

5

Прошло два часа с тех пор, как ушла Анисья. После ухода хозяйки первые полчаса Ромка пытался освободиться, но потом бросил это занятие. Цепь была прочной, узлы завязаны умело, Анисья знала своё дело. Несчастный пленник с ужасом смотрел на снующего из одного угла в другой Савушку. Тот давно проснулся и уже с час метался по клетке. Ромка понимал, что не вырваться Савушке, крепкая клетка, но каждый раз, когда маленькое чудовище поворачивало голову в его сторону, парень вздрагивал:

— Слюну пустил. Проголодался, — Ромка разговаривал сам с собой. Савушка его тоже слышал. Он рычал и скалил клыки. — Ну, точно, жрать хочет.

Ромка посмотрел на искалеченную руку. Савушка погрыз зубами решётку и, улёгшись в уголке, снова уснул. Когда маленький людоед утих, Ромка немного успокоился. Он лежал на соломе и размышлял:

— Прав был Лещинский, не повезло тринадцатому.

Вспомнилась покинутая накануне казарма, вспомнились Дёма и Ряха с его чётками и, конечно же, та злополучная коробка с консервами и водкой.

— Тушёнка. С неё-то всё началось, ею и закончится. Ведь кто я теперь? Не человек, тушёнка — сухой паёк для Савушки.

От подобного сравнения Ромка рассмеялся.

Анисья вышла на поляну. На прошлой неделе именно тут она видела лосиные следы. «Неплохо бы подстрелить сохатого, его мяса Савушке надолго хватит. Да и солдатик подольше поживёт, — размышляла женщина шагая. — Эх, Ромка, Ромка, и зачем в сарай сунулся?». Ей вспомнились те, другие — беглецы, посетившие её дом раньше.

Самый первый — Женечка оказался совсем робким. Когда Анисья, пытаясь приласкать парня, легла к нему в кровать, тот ничего не смог, а на следующий день сбежал. Женщина выследила парня в лесу и застрелила. Другой — Андрей, напротив, оказался слишком агрессивным. В постели он был жесток и груб, она зарубила парня топором. Потом были другие. Последний — Миша, прожил в доме лесной затворницы два месяца. Анисья уж думала, что этот останется навсегда, но Миша нашёл клетку с Савушкой. Сын не был голоден, но когда Анисья вошла в сарай, от Мишы осталось лишь кровавое месиво. Ромка стал тринадцатым. То, что они были вместе так мало, не страшно, главное, что парень сделал своё дело.

«Сейчас как раз удачные дни. Хорошо, если родится девочка. Если она будет рыжей, не страшно, Савушка всё равно слепой», — женщина нежно погладила рукой живот и улыбнулась. Мысль о том, что её ребёнок-людоед и может съесть свою новую игрушку, по-видимому, мало беспокоила беспечную мамашу.

* * *

Обещание Хьюго Малоуна — нового губернатора Ямайки истребить всех пиратов Тортуги у большинства жителей острова поначалу вызвало лишь усмешки. Многие предшественники сэра Хьюго уже давали подобные обещания, но они, так ни к чему и не приводили. Время от времени властям удавалось повесить одного-двух представителей Берегового Братства. Иногда капитаны на службе Короны даже топили корабли, бороздящие здешние воды под флагами с изображением «Весёлого Роджера», но пиратство процветало, и никто не мог этому помешать. Правительство бездействовало, а возможности местных блюстителей закона были весьма ограничены.

Всё началось с того, что «Ирландец» — двухмачтовый бриг, на котором перевозили из Лондона личный багаж и имущество лорда Малоуна, был взят на абордаж капитаном Ла Граном. Бесстрашные головорезы с «Альбатроса» (так называлось судно Ла Грана) поначалу даже не подозревали, кому принадлежит захваченное ими добро. Масла в огонь добавило ещё и то, что в числе вещей, доставшихся пиратам, оказались два ирландских волкодава — любимцы и баловни самого сэра Хьюго. Лохматые чистокровки — лучшие представители породы, как и всё остальное имущество с «Ирландца» (одежда, картины, книги и предметы старины) были проданы на рынках Тортуги за бесценок и покинули Карибы на одном из торговых судов.

Узнав о случившемся, сэр Хьюго пришёл в ярость.

Через несколько дней, на главной площади Кингстона4, перед ратушей, собралась толпа. За день до этого было объявлено, что на площади состоится казнь. Зеваки увидели, как солдаты доставили четверых преступников. Несчастных обвинили в пиратстве, вывели на помост, и палач накинул на шею каждому добрую пеньковую верёвку. Были ли эти бедолаги морскими разбойниками из Берегового Братства? Неизвестно. Скорее всего, для острастки, представители власти отыскали обычных воришек и бродяг. Тем не менее, казнь состоялась, и лорд Малоун выступил со своей гневной речью:

— Тортуга — очаг и рассадник разбоя! Любого пирата, попади он мне в руки, я повешу. Тех же, кого уличат в пособничестве злодеям, я буду отправлять на каторгу, невзирая на возраст и пол!

Изливая свой гнев, Сэр Хьюго не слишком стеснялся в выражениях, даже богохульствовал, чем вызвал гнев своего приятеля — отца Бортоломью, настоятеля местного храма. Когда, возмущённый церковник призвал губернатора умерить пыл, распалившийся «крикун» просто-напросто послал его к чёрту. Каждый, кто в тот день пришёл на площадь, слышал эту фразу. Многие возмутились. Разгневанный Бартоломью пригрозил отлучить сэра Хьюго от церкви и сообщил, что так этого не оставит. Священник покинул площадь, а губернатор, при этом, ещё и плюнул вслед уходящему, чем снова вызвал неодобрение толпы.

Бартоломью не шутил, гонец с письмом выехал в тот же день, но депеша, предназначенная епископу, до адресата так и не дошла. Тело посла вскоре привезли во двор местной церкви, письма при трупе не оказалось.

Люди Бартоломью обратились к властям с просьбой провести расследование. Вскоре назначенный для следствия чиновник (верный сэру Хьюго человек) заявил, что посла убили разбойники. В эту версию мало кто поверил. Большинство жителей Кингстона посчитали, что к убийству приложил руку сам губернатор. Отправить второе письмо Бартоломью тоже не смог. После похорон посла, прямо на ступеньках храма, оступившись, отец Бартоломью упал и ударился головой. Смерть священника оказалась такой страшной и внезапной…

По городу поползли слухи о том, что в случившемся замешано колдовство.

— Парус на горизонте!

Эндрю поднял голову. Массивная фигура заслоняла дверной проём.

Диди Фурнье — главный канонир «Морской звезды», даже на фоне самых крепких матросов, всегда казался великаном. Эндрю отодвинул лежавшую на столе карту.

— Что за корабль?

— Пока не знаю. Винни велел ставить брамсели, думаю, к полудню мы их нагоним.

То, что штурман корабля Винни Уилсон — отдал команду на преследование неизвестного судна без приказа капитана, не было чем-то