Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

рядышком, но не обращал на нее ни малейшего внимания. Компанию ему за столом составляли человек восемь-девять — по большей части бородатые, и у всех глаза красные от пьянства. На некоторых красовались шляпы-джаги — традиционный головной убор пастухов-ковбоев с Выгона, вот только Пернил находился далеко к западу от Чистого моря. Никаких пастухов здесь быть не могло. Только местные привокзальные задиры, с которыми лакал пойло Пэй. Лоботрясы. Крутые ребята. Один из них бесцеремонно гладил Мэри по шее, пока пианист — едва различимый в сизом мареве сигаретного и сигарного дыма — неистово колотил по клавишам.

— Слова вы теперь знаете, так что еще разок! — заорал Пэй.

Мужик, сидевший рядом с Мэри, опустил руку ей на грудь и бесцеремонно сжал. В эту секунду Джек с превеликим удовольствием выхватил бы ствол и всадил бы Пэйтону пулю аккурат между глаз за то, что тот такое допускает. Вот только оружия при себе у него не было. Оно осталось лежать под кучей сена в другом мире, бережно замотанное в пластиковый пакет.

Пара ублюдков со свирепыми рожами затянули первый куплет плясовой, которой успел научить их Пэй:

Вот идет наш Джонни с хером в кулаке,

У него одно яйцо и счастье вдалеке!

На припеве подтянулись остальные:

Шаг налево, поворот, шаг направо, поворот,

Топай, гребаный индюк, топай-ка вперед!

Теперь звучал уже слаженный рев толпы, полностью заглушивший пианиста:

Ты достал меня, мудила, завали свой рот,

Хватит ныть, как сука, мигом в хоровод!

Они вопили и улюлюкали. Один из них швырнул стакан, пойманный сэем за стойкой с совершенно каменным лицом. Бармен был стар, но реакция у него оставалась отменной. Несколько человек из компании покосились на Джека в проеме распашных дверей, но тут же снова переключили все внимание на Пэйтона.

— А ну, сбацай еще этот фокус, жирный сутенер! — крикнул один из них. — Еще разок! На этот раз давай пиковую даму!

Пэйтон тоже на миг повернулся к двери, но Джек так и не понял, узнал он его или нет. На лице Пэя промелькнуло выражение, которого Джек у него никогда прежде не видел: первобытный ужас.

Пэй засучил рукава:

— Следите за руками, господа, никакого мошенничества, руки как руки, растут прямо от плеч.

Головорезы заржали так, словно это была самая остроумная шутка, какую им доводилось слышать в жизни… и в их состоянии глубокого алкогольного опьянения так оно, пожалуй, и было.

Пэй потянулся к парню, лапающему бесчувственную Мэри, и ловким движением извлек у того из-за уха пиковую даму. Джек заметил этот пасс, но подумал, что для человека, который настолько пьян (или напуган до смерти), Пэйтон держится чертовски здорово.

Компания взревела от восторга. Сидевший слева от Пэя мужик — тот, что не был занят инспекцией груди Мэри, — гаркнул:

— Заставь Гектора говорить! Раз ты такой умный, заставь его вякнуть!

— А кто такой Гектор? — ухмыльнулся Пэй. Что-то в этой вымученной ухмылке заставило Джека остаться на месте. Ни у кого из этих громил за столом стволов не просматривалось, но их много, а он один. Джек сейчас дорого бы дал за свой «Глок». Как и «Кока-кола», он оставался неизменным в обоих мирах. Да и во всех мирах вообще, если их действительно больше двух.

Старик за стойкой, одетый в грязный белый фартук, завязанный под самыми подмышками, указал на полку, где сидел ухмыляющийся деревянный паяц, свесив шарнирные ноги. Из одежды на нем были только сапоги да шляпа-джага. Его детородный орган, вырезанный из дерева и оттого вечно торчащий, был гротескно длинным и доставал чуть не до самого носа. Синие нарисованные глаза были скошены к переносице.

— Гектор! Гектор! — затянул один из громил, и остальные тут же подхватили: — Гектор! Гектор! ГЕКТОР! ГЕК-ТОРР!

Каменнолицый бармен снял куклу с полки и заставил ее проплясать по стойке — трата-та-та-так. Мужики заорали и застучали ногами. Бармен при этом даже не улыбнулся, и во всем его облике Джеку показалось что-то жуткое. Он перевел взгляд на Пэя. Наконец-то до Джека дошло. Пэйтон хоть и улыбался, и орал вместе со всеми, был напуган до смерти. Вот что значил тот быстрый взгляд на Джека. И когда Пэй подошел к стойке и забрал пляшущего паяца из рук бармена, Джек заметил еще кое-что. Пэйтон не был пьян. И не под кайфом. Словно Шахерезада, он развлекал эту публику ради собственного спасения. И, весьма вероятно, ради спасения Мэри.

Скандирование поутихло, и Джек отчетливо услышал слова бармена:

— Сломаешь Гектора — и я сломаю тебя.

Интуиция работала вовсю, и Джек знал — не предполагал, а знал наверняка, — что Пэй устроил это шоу только ради того, чтобы его не избили, а Мэри не обидели. Такова была новая, улучшенная версия самого плохого расклада.

Пэй нащупал какой-то примитивный рычажок управления на спине Гектора. Синие глаза куклы завертелись, словно оценивая нетрезвую публику, составлявшую его аудиторию. Рот со стуком открылся, и оттуда донесся высокий, писклявый голосок — почти девчачий. Джек был поражен. Он и понятия не имел, что чревовещание входит в репертуар Пэя.

— Разойдись, пацаны! — выкрикнул Гектор своим фальцетом, и Пэй качнул куклу в бедрах. — Я и сам не знаю, до каких размеров эта штука способна раздуться!

Толпа заржала.

Гектор покрутил головой из стороны в сторону. Его нарисованные глазные яблоки стучали в такт рту:

— Доктор сказал, что мне надо завязывать с этим делом, а когда я спросил почему, ответил: «Да потому, что я пытаюсь вас осмотреть!»

Снова взрыв хохота.

— Просекаете фишку? — осведомился Гектор, дергано озираясь по сторонам.

— Заставь его ублажить самого себя! — взревел мужик в темно-красной шляпе, смахивающей на кувшин.

Гектор отпарировал:

— Извиняй, губы не гнутся. Но ты можешь сделать это за меня.

Мужики так и покатились со смеху, все, кроме того, кто внес предложение. Он поднялся во весь рост со стаканом в руке.

— Ни разу не смешно, я в такие игры не играю.

Прежде чем Джек успел мысленно сформулировать аксиому о том, что мужчины, острее всех реагирующие на подобные шуточки, обычно страдают от психологических проблем, Шляпа-Кувшин швырнул свой стакан. Пэй пригнулся. Бармен попытался поймать и этот стакан, но промахнулся. Тот вдребезги разлетелся о стойку.

— Ты за это заплатишь, Фредди, — подал голос бармен.

Шляпа-Кувшин пропустил угрозу мимо ушей. Все его внимание было приковано к Пэю.

— Хочешь увидеть смешное? Так я тебе счас покажу. Твои зубы на полу!