Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц

просто: кожаные жилеты с тиснёным узором, широкие пояса, штаны из плотной ткани, заправленные в высокие сапоги. На поясах у обоих лёгкие колчаны, а за спиной — луки из гнутого дерева, которые сейчас были наготове.

Миг — и быстрая стрела одного из братьев уронила животное с длинными витиеватыми рогами, похожее на тонкокостную грациозную лань. Второй тут же поднял его и забросил на плечо.

Охота сегодня была удачной.

Обратный путь пролегал по другому маршруту. Братья вели меня вдоль реки, где воздух был наполнен запахом мокрой коры и прелой листвы. Минут через сорок, по моим ощущениям, один из них, идущий впереди, остановился и поднял ладонь.

— Пришли. То место.

Здесь широкой волной раскинулся луг, наполненный сиреневыми маленькими цветами. Высокая трава местами была примята, то открывая взору, то пряча их. Посреди этого простора поднимался невысокий округлый холм. У его подножия в тени прятались несколько крупных камней, поросших мхом.

На вершине холма стояло одинокое дерево. Его ствол не был ровным и прямым, он сплетался из множества тонких, словно проволочных, нитей, отливающих глубокой синевой. Ветви то расходились, то снова скручивались, образуя причудливую решётку, сквозь которую местами просвечивало небо. Они изгибались под невозможными углами, завивались в петли и внезапно обрывались. Листья были тонкие, словно невесомые, отливали серебром и сиренево́й. Корни оплетали камни и волнами уходили куда-то вглубь земли.

Вот здесь мои друзья и найдут своё последнее пристанище.

Близнецы отошли в сторону и отвернулись, словно показывая, что дают мне столько времени, сколько потребуется. Я взял лопату и аккуратно выкопал три ямы. В одну положил чёрный худи, в котором пришёл, во вторую карту бара, а в третью серебряный крестик на тонкой цепочке.

Закопал. Присел на камень. Закурил.

Отсалютовал им бутылкой водки и сделал тяжёлый глоток, с алкоголем пытаясь сглотнуть болезненный ком в горле.

Три могилы без креста. Три истории. Три человека, бывших рядом в трудный момент.

Трое, которые ушли, а я остался.

В груди кололо от каждого вздоха. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впивались в ладони — эта боль подтверждала то, что я здесь, а они нет. Простая, беспощадная истина, от которой всё ещё хотелось кричать, как по редким ночам, в которые мне снились кошмары об окровавленных телах, но голос застрял где-то в горле, и я не мог вымолвить ни слова.

Я долго смотрел на высокое витиеватое дерево, на проступающие сквозь его крону осколки неба, на комья свежей земли, образовавшие три небольших холмика, и во мне стала подниматься холодная, горькая ярость. Не на чёрное существо, разорвавшее Риту и Самбиста, не на безумие, пустившее корни в каждом из нас и забравшее человечность Тихона, не на злой рок судьбы… а на собственную беспомощность. Я не успел. Не смог. Не защитил никого из них.

Каждый из них искренне пытался мне помочь, а что сделал я?

И в этот момент, среди тишины, нарушаемой лишь шелестом листвы, во мне родилось новое, жёсткое решение. Я больше не позволю себе быть бессильным. Ради них. Ради того, чтобы их смерть не стала просто страницей в моей истории.

Ради того, чтобы нести память о них и их выборе в каждом своём шаге.

И пусть впереди меня ждёт тот же исход, что и Тихона, пока я жив, я не сдамся. Я буду идти вперёд, потому что остановиться — значит предать их ещё раз.

Я сделал ещё один глоток, закинул уже истлевший бычок в карман и встал с камня. Прикоснулся рукой к сырой земле, прощаясь.

А затем, не оглядываясь, ушёл.

Братья дожидались меня, как обычно, молча. Я кивнул им в знак того, что закончил. Они синхронно повторили мой жест в ответ.

И, сопровождаемые такой же тишиной, мы отправились назад в город.

* * *

Дошли мы, когда Светило стояло уже высоко в небе.

Мы пожали друг другу руки и разошлись — Грай и Край пошли к Гусару, я же отправился к себе.

Сбросив тяжёлые берцы прямо у порога, я зашёл в свою скромную обитель, бросив ключи на наваленные в коридоре остатки досок. Дверь за мной захлопнулась с глухим стуком.

Перекусил тушняком, перекурил ещё раз. Убрал водку к бутылке вина. Надо бы его отдать Метке… но как-то то времени нет, то ни к месту это бы было. Так и стоит Совиньон, красуется на полке.

Принял душ. Освежился. Окончательно разогнал все тревожные мысли, периодически накатывающие на сознание.

А почему бы не предложить Метке вместе выпить? Эта идея пришла ко мне в голову внезапно и показалась вполне себе стоящей.

Я вытерся, нацепил свободные штаны и кроссы, после чего пошёл к соседке и постучал в дверь напротив моей.

Девушка выглянула быстро.

— Привет, Белый, — весело поздоровалась она. — Чего хотел?

— Ты свободна сегодня вечером? — спросил я, облокотившись на дверной косяк.

— А что, хотел пригласить на свидание? — она подмигнула.

— Почти. Я тут припас кое-что годное, хотел предложить вечером выпить.

— А почему бы и нет.

— В таком случае, после ужина буду ждать.

Я развернулся и пошёл обратно к себе. Пол дела сделано, осталось дождаться вечера.

Почему-то хотелось, чтобы он наступил быстрее.

На день у меня планов особо не было, за исключением того, что я вызывался сегодня добровольцем на уборку общих территорий. В целом, наш блок был достаточно чистоплотным, но всё-таки поддержание порядка лишним не бывает. Я вытер пыль с полок на четвёртом этаже, начистил чан для готовки, подмёл и вымыл полы в подъезде. Решил сколотить из остатка досок небольшой столик, чтобы можно было не только сидеть у костра, но и по-человечески пожрать. В какой-то момент меня застал за работой Гусар, который, оценивающе всё оглядев, не удержался от похвалы.

И за всеми бытовыми делами время действительно пролетело быстро.

Готовил сегодня Винт, поэтому на роскошный ужин рассчитывать смысла не было. Он накидал в чан рис и мясо пойманного сегодня животного. Нет, есть, конечно, можно было, но