Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц

— Ну давай, хозяюшка, накрывай поляну, — усмехнулся Гусар, обратившись ко мне.

— Думаю, вы и сами справитесь, — парировал я.

— Справимся-то да, но приятного в самообслуживании мало.

— Ладно, так и быть. Повезло вам, настроение у меня хорошее.

Я разложил азу по порциям, и наши стали подходить, по очереди забирая свою часть ужина у меня из рук. Винт подниматься не стал. Я посмотрел на него вопросительно, но он лишь покачал головой, отказавшись от еды.

— Ну что, всем приятного аппетита, друзья, — Кореш довольно улыбнулся, понюхав блюдо.

Да уж, после стряпни Винта моя казалась гастрономическим шедевром.

Вечер был тёплым. Светило постепенно уходило за горизонт, знаменуя окончание дня.

Я с дурацкой улыбкой поглядывал на Метку.

— Вкуснотища, Белый, — улыбнулась она в ответ. — Пальчики оближешь. Я бы ещё порцию умяла.

— Рад, — просто ответил я. Давай наложу ещё.

Девушка протянула тарелку, и я подошёл к чану, чтобы плеснуть ей добавки.

Со стороны стола звучали шутки Кореша и весёлый смех моих товарищей.

А потом сбоку раздался выстрел.

Часть 6. Что отличает оптимиста от трупа. Глава 13

Я уже не понаслышке знаю, что в жизни бывают моменты, когда пространство и время резко замедляются. Но я не думал, что со мной снова это произойдёт так скоро.

Краем глаза я заметил вспышку, развернулся в сторону резкого звука выстрела и увидел, как Винт на вытянутых руках держит ствол. Затем бросил взгляд по предполагаемой траектории полёта пули.

И вот тут оно и случилось. Всё произошло за долю секунды — и одновременно растянулось в вечность.

Маленькая алая точка появилась точно посередине лба Метки. На миг она выглядела почти что нереальной — словно мазок красной краски. Её глаза расширились от удивления… не от боли, а именно от удивления.

Она смотрела прямо на меня. Секунду. Другую. Сколько — не знаю точно. Время для меня остановилось.

Я сорвался с места, но ноги будто вязли во внезапно ставшем донельзя густым воздухе. Каждый шаг длился целую жизнь.

Её тело медленно потеряло равновесие. Колени подогнулись. Она падала так тихо, словно просто решила прилечь от усталости. Когда тело Метки коснулось холодного бетона… мир снова обрёл звук.

Раздался крик Кореша. Затем ещё один выстрел, и его голос затих. Краем глаза я увидел, как его тело обмякло и повалилось на пол. Затем — как Гусар рванул в сторону Винта.

Но всё это не имело значения.

Я рухнул рядом с ней. Дрожащими руками убрал волосы с её лица. Глаза Метки ещё были открыты.

«Как-то по юности я ходила к гадалке с подружками, и та мне наплела какую-то херню про то, что у меня прямо на лбу метка в виде мишени, и что я умру дважды…»

До меня внезапно дошёл смысл этих слов, и тело обдало волной мурашек. Она действительно умерла дважды — на том свете и на этом. И действительно во второй раз от пули в лоб.

Позади раздался тихий щелчок. Я обернулся и увидел Винта, пистолет которого был направлен Гусару в голову.

Осечка.

Винт с силой оттолкнул Гусара и выпрыгнул на лестницу, устремившись вниз.

Эта сука хорошо бегает. Я это уже знал.

Близнецы, выйдя из оцепенения, рванули за ним. Гусар, поднявшись, ринулся следом.

А тело в моих руках неспешно холодело. Я смотрел на её лицо, надеясь, что сейчас она моргнёт, что-то скажет, снова улыбнётся свой широкой улыбкой. Что она снова вдохнёт. Но вокруг была лишь тишина, нарушаемая только стихающим топотом, доносившимся со стороны лестницы…

Я закрыл её глаза. Бездыханное тело выскользнуло из моих рук. Я сжал ладони в кулаки и стиснул зубы до скрежета.

Грянул гром, и впервые за всё время моего пребывания в «пристанище» начался ливень.

В ту ночь убили Булата.

Об этом я услышал из повсеместных криков, раздающихся с улицы.

— Булат мёртв!

— Эти твари убили Булата!

— Булата зарезали!..

Потом я узнал, что полегло очень и очень много народа. Я был в курсе гражданской войны, но никогда не задумывался, во что недовольство открытостью города может перерасти… и сколько может быть жертв.

Гусар собрал нас у себя под утро.

— Проклятье… — он ругался, шагая по комнате из угла в угол. — Чёрт, чёрт! Поганая крыса… Винт… сука повстанческая…

— Объяснишь, что происходит? — подал голос один из близнецов.

Гусар подошёл к трофейной полке, взял стоящую на ней бутылку виски, разодрал термоусадочный колпачок и выкинул крышку куда-то в сторону, приложился к горлышку губами, глотая крепкий алкоголь, как компот. Закончив, поставил открытую бутылку назад и облокотился на стеллаж.

— Переворот произошёл. Убили Булата и почти всех его сторонников. И меня бы убили, если бы не чёртова осечка. Я разговариваю с вами до сих пор по воле блядского случая, понимаете?!

— Гусар. Успокойся, — второй брат положил ему руку на плечо, но тот её тут же скинул резким рывком и тупо уставился куда-то сквозь близнеца.

Повисла звенящая тишина.

— Метка тоже была из ваших? — спросил я, сжимая кулаки.

Гусар резко вышел из оцепенения и перевёл пустой взгляд на меня.

— Да… да, была. Мы с ней были вхожи в окружение Булата. Булат её нашёл на «сером» много лет назад, напуганной и совсем зелёной. Он притащил её к нам, отдал под моё крыло, и девочка сполна отплатила ему за спасение, поддерживая его политику и помогая новичкам. Метка выполняла все его поручения, она была ему левой рукой.

— А правой кто? — спросил один из братьев.

— А правой был я. Ну а Кореш… — Гусар снова приложился к бутылке, сделав ещё один жадный глоток. — Кореш был племянником Булата. Славный был малый… чисто до кучи пристрелили… Проклятый Винт! Чтоб ты, сука, сдох в